Частичка тебя. На память

Поэтому — никаких лишних аксессуаров, из дани собственной женственности я оставляю только сережки-гвоздики в ушах.
Верчусь перед зеркалом, крайне довольная собой.
Люблю классический стиль, как ни крути. Он делает меня строже, подтянутей, острей. Так я из типажа «мышь серая» простым переодеванием превращаюсь в «грозу офисных лоботрясов».
Замираю перед зеркалом я всего лишь на секунду. Повернувшись боком. Живот пока плоский, как бок у камбалы, но я нарочно расслабляю и даже выпячиваю его.
Интересно ведь, хотя бы представить, как оно будет…
Честно говоря — уже не терпится это увидеть. Ощутить. Полюбоваться.
Мне кажется — я самая укуренная беременная на свете. Хотя, возможно, это кажется абсолютно любой беременной…
Крис, моя «подружка», которой я очень долгое время смотрела в рот, рожать боялась.
Ну как же можно, растяжки же останутся. И грудь… Грудь обвиснет! И не дай бог вес наберу!
Не знаю, как по мне, это очень маленькая плата за дар маленькой жизни, которой ты положила начало. Я снова и снова сверлю взглядом свой пупок, ощущая в животе неясное слабое тепло.
Ох, мой маленький, мне кажется, я залюблю тебя до потери пульса. Или ты у меня будешь маленькая? Вот бы узнать поскорее!
Так, ладно, еще немного — и я опоздаю. Ну точнее — не приду раньше. Есть такая волшебная привычка у деловых людей: ты либо пришел раньше, либо ты опоздал.
Я прихожу раньше. На семь минут всего, но все-таки. Офис у Вяземского имеется, небольшой, тесноватый, но я и не собираюсь морщить нос. Лишь бы зарплата была хорошая.
— Подождите, — надменно роняет мне секретарша. Неожиданно — зрелая тетка, возраста близкого к пенсионному. Я, насмотревшись на престижных смазливых газелей, которых набирали в секретарши будто с подиума, нечаянно рву себе шаблон.
Ну и пусть. Может, этот мужик хочет выходить в свою приемную и думать о работе. Это ж хорошо. Сколько некомпетентных секретарей мне попадалось — ужас просто. Ну то есть за собой они следили. А осознавать, что у них помимо этого есть еще какие-то другие рабочие обязательства кроме «быть красивой» — у многих просто не получалось. Все содержимое головы было занято шеллаками и ботоксом.
Так было не везде, конечно. Но, частенько.
Сижу и кусаю губы. Вообще-то волноваться мне нельзя, да. Но я пока не представляю, как мне с этим бороться. Хоть мятный чаечек бери в рацион хотя бы на период испытательного срока.
Поглядываю по сторонам — напротив приемной как раз стоит нараспашку кабинет заведующей складом. В дверях этого самого кабинета стоит мужик в спецовке рабочего и вдохновенно точит лясы на совершенно нерабочие темы с этой самой заведующей складом. Та вдохновенно хихикает, на весь коридор слышно.
Мда, навести порядок в этой отаре будет непросто.
А руки-то уже чешутся.
Из кабинета Вяземского выходит женщина, прижимающая к груди объемную пачку бумаг. На меня она смотрит как-то странно, со смесью жалости и оценивания.
— Новенькая? — вопрос адресуется не мне, а тетке за столом секретаря.
— На собеседование, — пожимает плечами та, и у спросившей в улыбочке проступает что-то нехорошее.
— Ну-ну, — роняет она ехидно и ничего не говоря уходит из приемной. И что это сейчас было?
Нет, я была на многих собеседованиях, проходила разные типы стресс-тестов, но это — вообще ни на что не похоже.
— Проходите, — тем временем озвучивает секретарша, успевшая обо мне должить, — Захар Михайлович вас ждет.
Ну, ни пуха ни пера, что ли!
Первое правило соискателя на новом рабочем месте — работодатель не должен тебе нравиться. Я имею в виду внешность, разумеется. Как только ты начинаешь думать о том, какие теплые у твоего будущего босса глаза — вот тут-то ты и пропала со всеми потрохами.
Ты. Пришла. За. Работой!
И ни за чем больше.
Я никогда не беспокоилась по этому поводу. Не беспокоюсь и сейчас. Я не такой человек, который два раза наступит на одни и те же грабли. Три года проходила по уши влюбленная в того, чьей правой рукой была. Хватит.
Вяземский даже близко не привлекателен как мужчина. Обычный мужик, обычный бизнесмен, невысокий, коренастый, с брюшком и высокими залысинками. Обручальное кольцо на пальце отсутствует. Не женат или не носит?
Глаза только неприятные. Холодные, взвешивающие и обесценивающие.
Я прохожу в кабинет, ожидая разрешения присесть, останавливаюсь.
Эти вот самые глаза проходятся по мне от носков туфель с невысоким каблуком и до кончиков отросших волос, спускающихся уже ниже плеч.
А потом Вяземский улыбается. Широко так, явно желая сгладить повисшую неловкость.
Только я этой улыбке почему-то не верю.
— Присаживайся, Анжелочка.
Фамильярное обращение при весьма поверхностном знакомстве — плохой звоночек. Выдает проблемы с пониманием делового этикета.
Но я не в том положении, чтоб капризничать. Знала, что не к президенту пришла.
— Блестящее резюме, — Вяземский говорит это равнодушно, абсолютно не пытаясь сгладить имеющееся напряжение, — расскажи о себе.
Это действительно напоминает формальность и меня немного попускает. Я рассказываю. Про Рафарм и работу в нем, про стажировки до него, про свои таланты разрешать конфликты…
— Но все-таки тебя уволили, — он будто напоминает мне мое место. Что ж… Стресс-собеседования я тоже проходила. А это даже в половину не настолько возмутительное интервью, какие могут быть.
— Всем свойственно делать ошибки, — улыбаюсь как можно непринужденнее, — я была наказана за свою и делаю выводы.
— Такие, что даже согласишься на зарплату в три раза меньше предыдущей? — поддевает Захар Михайлович. По всей видимости, он навел справки и об этом.
Абсолютно не академическое собеседование. Разговоры о деньгах нельзя ни в коем случае вести в таком унизительном ключе. Гордый специалист задрал бы подбородок, начал доказывать, что он стоит гораздо дороже, что вот у него здесь рекомендации, там можно получить отзыв с места работы, и вообще…
Но это не моя роль.
Я развожу руками.
Да. Соглашусь. Все лучше, чем смешное пособие от службы занятости.
Возможно, я согласилась бы и на меньшие деньги, но об этом я вслух не скажу. Не лохушка же.
— Мне очень нужна работа, — чистосердечное признание еще никому не мешало, — после увольнения по статье снова устроиться довольно сложно. Я свои жизненные уроки вынесла. Приложу все усилия, чтобы оправдать ваши ожидания, Захар Михайлович, и повысить эффективность работы ваших сотрудников.
— Ну, это если я тебя все-таки возьму, — критично роняет Вяземский, снова окидывая меня изучающим взглядом, — я лично пока не уверен, что мне стоит это делать. Я, конечно, обещал помочь, а репутация-то у тебя сомнительная, Анжелочка. У меня тоже есть тайны и я тоже не хочу ими рисковать.