Гимназистка. Под тенью белой лисы

— Потому что вы непременно сделаете какую-нибудь глупость, — ответил он. — Наш брак будет залогом того, что я вам помогу со вторым обликом.
А ещё залогом того, что в случае чего Рысьины придут Волковым на помощь. Говорить штабс-капитану, что с его стороны весьма наивно рассчитывать на слово Фаины Алексеевны, я не стала.
— Наш брак? И вам не стыдно отбивать невесту у брата? Согласие Фаины Алексеевны уже почти получено.
Я тут же вспомнила, что как раз Волкову бабушка согласие успела дать. Она вообще распоряжалась моей рукой, как своей. Очень непредусмотрительно распоряжалась. Но штабс-капитан про такую мелочь, как согласие Рысьиной, почему-то не вспомнил.
— Какой он мне брат, Лиза? — ощерился Волков. — Он Хомяков, в нём нет нашей крови.
— С этим можно поспорить.
— Спорьте. Я действовал и продолжу действовать в интересах Волковых. Если эти интересы идут вразрез интересам Хомяковых — что ж, Хомяковым придётся уступить.
— Как с нужными вам акциями? — ехидно спросила я.
Волков еле заметно поморщился — напоминаний о поражениях он явно не любил.
— С Анной Васильевной всегда можно договориться, — процедил он. — Куда проще, чем с вами, Лиза. Ведь, казалось бы, сейчас я действую и в ваших интересах.
— Извините, Александр Михайлович, но я вам не верю ни по одному пункту, — отрезала я.
Глаза Волкова загорелись нехорошим зелёным огнём. Наверное, выделенную на меня дозу терпения он уже использовал, а новую не подвезли вовремя.
— Лиза, вам кто-нибудь уже говорил, что вы ведёте себя не так, как подобает барышне вашего возраста?
— Барышня моего возраста должна была после вашего предложения восторженно ахнуть и броситься вам на грудь? — ехидно уточнила я. — Оставьте это Полине Аркадьевне, ибо меня ваша грудь не привлекает. У меня уже есть, на чью грудь бросаться.
Казалось бы, шутливое замечание вызвало у Волкова приступ бешенства. Он на какое-то время настолько перестал себя контролировать, что даже начал частичную трансформацию. Во всяком случае, фуражка приподнялась на вполне себе волчьих ушах, а челюсти выдвинулись вперёд, выдавая желание штабс-капитана вцепиться кому-нибудь в горло. Невольно вспомнились преследовавшие сани волки, которых вёл артефакт и которые растерзали бы нас безо всякой жалости, если бы не героическая гибель мисс Мэннинг. То есть гибель была не героической, а вот битва — вполне. Зря я потопталась своими мягкими лапками на волковской гордости…
— Если будете продолжать в том же духе, для Николая это закончится плачевно.
Прорычал он эту короткую фразу невнятно и как-то так, что мне вмиг расхотелось шутить. Почему-то появилась уверенность, что ранее Волков говорил правду и родственные узы с Хомяковыми для него ничего не значат, а возможно, даже являются именно такими узами, от которых стараются отвязаться как можно скорее и забыть. Я не знала, что можно сказать, чтобы окончательно не разозлить штабс-капитана, поэтому предпочла промолчать, но развернулась на аллее, показывая, что собираюсь вернуться домой. Находиться рядом с Волковым было неприятно и раньше, но теперь стало особенно противно.
— Я вас напугал, Лиза? Простите, не хотел, — почти нормальным голосом сказал Волков.
Показывать страх перед опасным противником — последнее дело.
— Вы меня не напугали, Александр Михайлович, но мне показалось, что наш разговор зашёл в тупик, — как можно более невозмутимо ответила я. — Я вам не верю, а ваши цели меня не привлекают вовсе.
— Как же сложно с вами вести переговоры!
— Мы ведём переговоры? — делано удивилась я. — А мне казалось, вы мне угрожаете.
— Я вам угрожаю? Боги мои, Лиза, дорогая, и в мыслях не было. Я вам пришлю одну занимательную книжицу, после изучения которой вы пересмотрите своё отношение к моему предложению, — сказал Волков.
О его недавней гневной вспышке теперь ничего не напоминало, и он опять выглядел образцовым офицером — хоть сейчас на плакат.
— К какому из? — подозрительно уточнила я.
— Они теперь идут только вместе, — довольно холодно ответил он. — Будете торговаться дальше, придётся уступать ещё что-нибудь.
— Пока ещё я вам ничего не уступила, — напомнила я.
— Так это пока. — Он уже окончательно взял себя в руки и хищно улыбался. — Уверяю вас, Лиза, вы не пожалеете, согласившись на моё предложение.
На мой взгляд, предложения Волкова более всего напоминали ультиматумы, что я ему постаралась показать весьма выразительным взглядом, раз уж слова так быстро выводили из себя моего собеседника. Взгляд он понял правильно, но лишь снисходительно улыбнулся, полностью уверенный, что припёр меня к стенке и вскоре я вынуждена буду сдаться на его милость. Проводил он меня до самой двери и вежливо распрощался, пожелав сладких снов.
Разговор с Волковым настолько меня вымотал, что я сразу отправилась спать, лишь коротко отчитавшись Мефодию Всеславовичу о неутешительных итогах разговора. Голова гудела и после удара, и после общения со штабс-капитаном. По всему получалось, что теперь, выходя из университета, стоило бояться не только бабушки, но и Волкова. Этот наглый тип не моргнув глазом провернёт всё так, как посчитает нужным, а согласие Рысьиных получит постфактум. Как наяву вижу, моя бабушка сообщает всем любопытствующим: «Сами понимаете, не в интересах клана было отдавать внучку Волковым, но разве влюблённые слушают старших? Презрела все мои увещевания и вышла за того, кого любит. Хомяков? При чём тут Хомяков? Это гнусные сплетни, не более». При мыслях о Николае сразу вспоминались волковские угрозы в его сторону, которые тоже не стоит сбрасывать со счёта.
Поэтому спалось мне плохо: снились всякие гадости в виде трансформирующегося Волкова, форма на котором трещала и разлеталась по швам под напором мощного звериного тела. Во сне зубы его казались в несколько раз больше, глаза наливались кровью, а капающая из пасти слюна прожигала не только снег, но и камень, оставляя в нём дыры с рваными краями. «Вер-р-рни ар-р-ртефакт», — почему-то голосом Тёмного бога взвывал Волков.
Гадкий сон, гадкая ночь и гадкая даже не книга, книжица, которую доставили от Волкова как раз к завтраку, вследствие чего аппетит, и без того подпорченный ночными кошмарами, окончательно испарился. Утешало лишь то, что если я не ем в объёмах Ли Си Цына, то лиса не имеет надо мной никакого контроля. Поскольку я не решила, могу ли как-то её использовать для восстановления памяти, и если могу, то как это сделать лучше, умывалась я, крепко зажмурившись, чтобы, не дай бог, не встретиться взглядом с подозрительным животным из зазеркалья. Стукаться головой ещё раз не было ни малейшего желания, особенно в месте, где не предусмотрены мягкие ковры. Но чувствовать, я её постоянно чувствовала, даже когда рядом не было никакого зеркала.
Захватив с собой книгу, я отправилась на работу. На удивление, пришла на кафедру я первой. Не было ни Тимофеева, ни Соколова, ни кого-то ещё. Поскольку указаний заведующий не оставил, я с чистой совестью устроилась за выделенным столом и раскрыла переданную Волковым книгу. Это оказалось занимательное научное исследование авторства некоего Воронова, посвящённое артефактам, в которых заключена сила Зверя. Да-да, именно артефактам. Держава Львовых была не единственным таковым, просто самым крупным. Впрочем, остальные были меньше настолько, что даже суммарно содержали разве что одну восьмую от того, что было в императорской регалии. Но и того, что было в артефактах поменьше, хватало для исследования. Точнее, только его и хватало, поскольку державу не удалось заполучить даже для осмотра, о чём Воронов упоминал несколько раз с выраженной обидой. Впрочем, остальные артефакты автору тоже доверяли, в лучшем случае, только для визуального осмотра и неохотно отвечали на некоторые вопросы. Поэтому Воронов часто употреблял совершенно ненаучные выражения: «по слухам» и «бытует мнение».