Гимназистка. Клановые игры

— Это вы к тому, что я не догадалась поставить полог сразу? — взвилась я.
— Не знаю, какая тут связь, но на всякий случай сообщаю, что это я к тому, что брак с вами на принесение себя в жертву никак не похож. Любой будет счастлив оказаться рядом с вами.
— Так-таки любой? И вы?
— И я.
Твёрдость его тона была бы уместней, будь он в другом виде, и всё же я задумалась. Возможно, брак решил бы часть моих проблем, а возможно, прибавил бы новые. И мне, и Николаю. Но выходить замуж, даже не окончив школу? Ерунда какая-то. Но что-то в ней всё же есть…
— Но размышлять на эту тему пока мы можем лишь теоретически, — продолжил Николай, вдребезги разбивая мои мечты. — Фаина Алексеевна мне отказала, без разрешения клана брак не зарегистрируют. Да и дай она разрешение, я всё равно не могу жениться до двадцати пяти лет.
— Почему? — удивилась я. — Неужели вы тоже считаетесь несовершеннолетним?
Он недовольно фыркнул, по-видимому, решив, что я считаю его слишком молодым.
— В армии действует запрет на брак до этого возраста.
— А вам сейчас?..
— Двадцать один.
— Хороший возраст, — заметила я. — Через четыре года мне будет столько же, и я смогу полностью распоряжаться своей жизнью. И тогда нам не нужно будет ничьё разрешение ни для помолвки, ни для брака.
Николай склонил голову набок и расстроенно шевельнул носом.
— Четыре года — это много.
— Зато у вас будет время передумать.
— А у Фаины Алексеевны — выдать вас замуж.
— И не надейтесь, что вы так легко от меня избавитесь, — развеселилась я. — Оленька мне не дала ваш адрес в Царсколевске. Быть может, вы сами дадите?
— Зачем вам адрес?
— Приду к вам с визитом, когда там буду. Я собираюсь поступить на факультет целительства Императорского университета магии.
— Фаина Алексеевна согласна?
— Мне не требуется её разрешение, у меня есть направление от армии.
— Но если она не согласится, у вас могут быть проблемы с отъездом. Вам нужна моя помощь?
Мои нынешние проблемы Николаю точно не по зубам, так что сообщать о них я не буду. Буду верить в лучшее: что выберусь самостоятельно тем или иным способом. Правда, пока я не придумала как, но это временно. Была мысль попытаться рысью проникнуть на поезд, но встаёт вопрос, как перенести одежду и направление. И Николая сейчас не попросить забрать…
— В Царсколевске точно понадобится, — постаралась я перенаправить мысли Николая на грядущую встречу.
— Но вы же туда нескоро выберетесь, — вздохнул он. — А я теперь нескоро появлюсь здесь. Мы даже писать друг другу не можем.
Наверное, не стоит говорить, что в Царсколевске я появлюсь куда раньше, чем он думает. Вдруг не обрадуется?
— Я могу попросить Оленьку вставлять кодовые фразы в письма, и вы тогда будете знать, случись у меня что-то серьёзное.
Это предложение нашло живейшее понимание у Николая, у которого наверняка были склонности к работе в разведке. Некоторое время мы увлечённо придумывали варианты на все случаи жизни, хотя я была уверена, что понадобится лишь один: «Встречайте, еду». В крайнем случае можно будет попросить подругу её телеграфировать. Хотя нет, за ней наверняка будут следить в случае моего исчезновения, и тогда не только текст «грузите апельсины бочках» вызовет вопросы у телеграфистки, но и меня может встречать не один Николай. Нет, слишком рискованно.
— Мне пора, — внезапно сказал Николай. — Но в этот раз провожать меня не надо, хорошо?
— Хорошо, — согласилась я. — А если я просто прогуляюсь к забору? Рядом с вами? Сейчас обращусь, и мы вместе пойдём?
— Привлечёте внимание Звягинцева. Он до сих пор не спит. Лиза, пообещайте: если что-то случится и понадобится моя помощь, вы мне сразу же сообщите через Олю.
Я пообещала, после чего Николай ткнул носом в мою руку и сразу исчез, словно испарился. Только что был здесь — и уже нет. Я использовала способности своей звериной ипостаси, но тоже ничего не почувствовала. Это настолько меня расстроило, что я чуть не разрыдалась. Подошла к окну, но и там не наблюдалось шествия хомяков через заснеженную степь. Я постояла немного, но на улице не было ни малейшего движения, сколько я ни напрягала глаза в надежде уловить хоть что-то.
Пришлось возвращаться в кровать, там я сбросила противную ночную сорочку и перетекла в рысь. Это помогло почувствовать себя не столь несчастной. Я свернулась в клубок, представила внутри него маленького тёплого хомячка и уснула, да так, что утром меня еле добудились, а Владимир Викентьевич за завтраком сказал, что по ночам нужно спать, а не учиться. Был он хмур и выглядел сонным, поэтому я ещё раз извинилась и спросила, могу ли я использовать защищённую комнату для отработки плетений. Всё же хотелось хотя бы попытаться создать пару атакующих, посмотреть, как они выглядят и как действуют.
— Что-то серьёзное вам нужно отрабатывать под присмотром, — недовольно ответил он.
— Я не серьёзное, — заверила я. — Просто боюсь опять поджечь ваш дом, если не совладаю.
Я не очень и лукавила: пробовать собиралась не в полную силу, а в случае испытания в комнате с большой вероятностью могла её поджечь. Если, конечно, там будет чему гореть после срабатывания плетения. В учебнике оно подавалось как очень эффективное
— Мне и нужно только минут пять, попробовать, — продолжила я, видя, что Владимир Викентьевич не торопится.
— И откуда то плетение, которое вы собираетесь испытывать?
— Из учебников Рысьиных, — честно ответила я, не уточняя, что вычитала не в тех брошюрках, что мне выдала княгиня, а в тех, что принёс Юрий.
— Хорошо., — неохотно согласился Владимир Викентьевич. — Только пять минут, не больше. За пять минут вы много не сломаете.
Воспользоваться разрешением я решила сразу, хотя намёк на то, что я могу что-то сломать, несколько обидел. Кроме того, единственного, случая с сожжённой комнатой, я больше ничего не испортила.
Мне и нужна была всего одна попытка. Но она оказалась впечатляющей: хотя я подала в плетение куда меньше энергии, чем нужно было по рекомендации, на стене осталось чёрное пятно копоти, а алхимическое стекло Владимира Викентьевича жалобно зазвенело. Несколько колб даже свалились на пол, но не разбились, поскольку всё в этом помещении было усилено.
Результат меня восхитил. Теперь будет не так страшно встречаться с Волковым. И если он вдруг опять решится напасть, то покроется такой же прекрасной копотью. На что-то большее я не рассчитывала: уже успела узнать, что некоторые маги постоянно держат неактивированный щит, который включается при нападении на них. Что-то мне подсказывало, что Волков относится как раз к этим, некоторым.
В гимназию меня опять отвёз Владимир Викентьевич, и там я сразу столкнулась с Оленькой, которая оттащила меня в угол рекреации и возмущённо зашептала: