Гимназистка. Клановые игры

— И я надеюсь. Очень надеюсь.
Директриса поджала губы, демонстрируя высшую степень аристократического недовольства. Получалось у неё это очень убедительно.
— И предупреждаю вас, Седых, что вы не можете рассчитывать на снисхождение к вашему бедственному положению. Наша гимназия всегда славилась качеством образования, и если мы решим, что вы ему не соответствуете, даже не допустим к экзаменам.
А ведь ей были выданы чёткие указания от меня избавиться. Но нет, по плану Рысьиных ничего не пойдёт: я собираюсь окончить гимназию и вздорная княгиня этому не помешает. Не буду же я всю жизнь сидеть в уютном домике Владимира Викентьевича, подвергая его риску недовольства Рысьиных? А чтобы двигаться дальше, нужно образование. Не думаю, что на курсы, о которых говорил военный целитель, примут без документа об окончании гимназии. А значит, нужно сцепить зубы, не обращать внимания на возможное недовольство директора и учителей и учиться, прилагая все силы.
— Я учту, Александра Павловна.
— Учтите, Седых, — величаво кивнула она. — Можете быть свободны.
Наверное, если бы не классная дама, милейшая Антонина Юлиевна, я бы проискала нужный класс весь урок. Но она, в отличие от своей начальницы, отнеслась ко мне если не с симпатией, то с жалостью и взяла на себя роль Вергилия, поскольку, судя по всему, в планах директрисы было устроить мне вместо гимназии персональный ад. Как кстати пришёлся подарок Шитова — показанное плетение, ускоряющее запоминание. Уверена, в ближайшем времени оно будет использоваться постоянно.
Занятия уже начались, но поскольку я была не одна, а в сопровождении классной дамы, учитель математики лишь недовольно посмотрел и молча кивнул. Мол, проходите, не мешайте уроку. Куда проходить, вариантов не было: Оленька Хомякова чуть ли не подпрыгивала на стуле и махала рукой на случай, если вдруг я её перепутаю ещё с кем-нибудь. Перепутать было сложно, пока для меня во всём классе в общую массу не сливались только три знакомых лица: её, Тамары и Анны, но надеюсь, это ненадолго.
Не успела я усесться рядом с Оленькой, как она ткнула меня в бок локтем и прошипела, прикрыв рот рукой:
— Что хотела Булочка? Вызывала из-за дуэли?
— Почему из-за дуэли? — невольно удивилась я. — При чём тут дуэль к делам гимназии?
— Дуэль же из-за тебя, для гимназии это позор, — пояснила не менее удивлённая подруга. — Гимназистки не должны вести себя так, чтобы из-за них дрались.
Несмотря на то что говорила она о недопустимых вещах, в голосе её проскользнуло сожаление, что дуэль из-за меня, а не из-за неё. Честно говоря, я бы с радостью уступила ей эту честь, если бы не была уверена, что никак не могу считаться причиной дуэли.
— Не из-за меня, а из-за оскорбления клана.
— Рысьин же не просто так оскорбил, а потому что приревновал тебя к Коле, — уверенно ответила Оленька. — И не на пустом месте приревновал.
И она так посмотрела, словно уже успела заручиться согласием на помолвку не только от меня, но и от брата. А я в ужасе поняла, что, если эту версию донесут до директрисы, той даже не придётся ничего выдумывать, чтобы меня отчислить. Господи, и почему Хомяков не принял извинения Рысьина? Почему вообще боги принесли этого Рысьина столь не вовремя? Сидел же он где-то до похорон, что мешало ему продолжать заниматься этим дальше? И почему мне не удалось выставить Юрия раньше, чем пришли Хомяковы?
— Не выдумывай, — прошипела я. — Обычное соперничество представителей разных родов войск. И пожалуйста, никому не говори такой ерунды, а то директриса меня собирается выгнать при первой же возможности, которую ты ей дашь неосторожными словами.
— Не волнуйся, я никому не проболтаюсь. — Оленька повернулась ко мне, заговорщицки подмигивая и совсем забыв, что находится на уроке.
— Хомякова, я смотрю, вы горите желанием выйти к доске, — ворвался в нашу милую беседу голос учителя. — Не стану ему препятствовать. Слишком редко оно возникает.
С первой парты раздался ехидный смешок. Понятно, там сидит кто-то, не любящий Оленьку, а значит, и меня, как её подругу. Воротничок беленький, аккуратный, тонкого кружева. Пушистые русые волосы заплетены в тугую толстую косу. Конечно, врагов надо знать в лицо, но за неимением оного сойдёт и спина: если не по косе, то по воротничку я точно узнаю нужную одноклассницу. Вряд ли тут такие кружева поставлены на поток.
— Андрей Андреевич… — умоляюще-обреченно протянула Оленька, враз забыв и про меня, и про дуэль, и про свои коварные планы.
Но я про них не забыла и, пока подруга двигалась к доске, оправдывая свою фамилию (со скоростью хомяка, смертельно больного и хромающего на все четыре лапы), я размышляла, как восстановить если не память, то события, предшествующие её потере, без чужой помощи. После слов Юрия я начала сомневаться даже во Владимире Викентьевиче, не говоря уже об Оленьке. Срочно нужна была хоть какая-то информация. Но где её взять? Тут я вспомнила, что пока даже не была в своей квартире. А ведь там могут быть фотографии и письма. Этого, конечно, мало, чтобы понять картину полностью, но хоть получу какое-то представление о своей прежней жизни. И тут меня как молнией пронзило, я аж на стуле подпрыгнула. Дневник! Вдруг я вела дневник? Дневник, в котором описывала и события, и своё отношение к ним. Каждая приличная гимназистка обязана вести дневник на случай внезапной потери памяти. Надеюсь, я была не просто приличной, а очень приличной гимназисткой с пятёркой по поведению и огромным многотомным дневником, в деталях описывающим мои дни.
— Седых, я надеюсь, такой энтузиазм у вас вызывает желание помочь подруге? Похвальное желание. Прошу вас к доске, — любезно предложил Андрей Андреевич.
Его опять поддержала угодливым смешком та же одноклассница. В этот раз мне удалось увидеть её лицо. Я бы даже назвала его милым, не будь оно искажено гримасой неприязни, непонятно на кого обращённой: на меня, на мою подругу или на аккуратные цифры на доске, которые задумчиво изучала Оленька, грызя мел, вместо того чтобы бойко строчить на доске решение. О чём тут вообще думать? Простейшая система уравнений, мы как раз такие с ней и решали. Мел я у подруги отобрала и нацелилась им на доску.
— Ах да, Седых, — спохватился Андрей Андреевич, — у вас же проблемы со здоровьем. Хорошо, можете вернуться на место без оценки.
Выглядел он при этом как престарелый рыцарь, выступивший на защиту дамы от дракона. Наверное, в его представление отсутствие кола по математике спасало меня от гнева директрисы. Но в моём положении необходимо было не отсутствие отрицательных оценок, а присутствие положительных, поэтому я и не подумала вернуться.
— Целитель сказал, что мои проблемы со здоровьем не должны мешать учиться, поэтому решение простенькой системы уравнений мне никак не повредит.
— Простенькой? — скептически хмыкнул он. — Нуте-с, приступайте. Посмотрим, как вы запоёте через пять минут, Седых. Впрочем, я уже сказал, что оценивать ваши знания сегодня не буду.