Гимназистка. Клановые игры

— Но какое-то объяснение у вас есть?
— Разумеется, Елизавета Дмитриевна. На вас влияет рост уровня магии.
— И если магия пропадет, то я опять стану слабой и безвольной особой?
Волевой я себя и не чувствовала, напротив, мне казалось, что сейчас я позволяю себе плыть по течению, вместо того, чтобы разобраться в том, что происходит, и отказаться от опеки целителя.
— История знает такие примеры, — подтвердил Владимир Викентьевич. — Но люди, теряющие магию, теряют и интерес к жизни, так что безволие может оказаться связанным и с этим.
Он наклонился и распахнул люк, ранее не замеченный мной на полу. Вниз, в темноту и сырость уходила узкая лестница. И не слишком длинная: похоже, в погребе выпрямиться во весь рост сможет не каждый.
— Прошу вас, Елизавета Дмитриевна.
Спускалась я, постоянно пытаясь наступить на подол и грохнуться с лестницы. Кажется, я отвыкла от юбок. И когда только успела? В лечебнице находилась всего ничего. Твердый пол под ногами я ощутила с огромным облегчением, сразу отошла, чтобы не мешать спускаться целителю и осмотрелась. Ожидавшихся стеклянных банок не было, вместо них стояли горшочки, коробочки, ящики и бочки. Впрочем, баночки тоже были — маленькие, явно с лекарственным наполнением, стояли в двух небольших шкафах со стеклянными дверцами, которые казались чем-то инородным в окружении мешков с картошкой. Но заинтересовали меня не они, а дверь, обнаружившаяся за одной из полок.
Помещение за ней было совсем крохотным, и большую его часть занимал стол с химической посудой, над которым пристроилась вытяжка. Владимир Викентьевич захлопнул дверь и провел по ней рукой. Теперь руку окутывало голубое сияние, слившееся со сложным узором на двери. С двери сияние перешло на стены, пол и потолок. Создавалось впечатление, что мы находимся в клетке со сложным переплетением прутьев.
— А выйти мы сможем? — невольно вырвалось у меня.
— А что вас убеждает в обратном? — удивился Владимир Викентьевич.
— Голубые линии вокруг.
— Они не позволяют вырываться магии. Вы сами при желании можете спокойно выйти, нарушив при этом целостность полога. Попробуйте, если опасаетесь.
Мне очень хотелось сказать, что я полностью доверяю целителю, но это было не так: я никому не доверяла, мало ли что мне могут рассказывать. Поэтому я все же прошла к двери и открыла ее. Голубое сиянье погасло, а я убедилась, что при желании легко могу выйти.
— Извините, Владимир Викентьевич. Но все это так непривычно.
— Вы видите только цвет? Или больше? — уточнил он, опять активируя защиту.
— Еще рисунок. — Я изобразила на некотором расстоянии от двери подобие того, что видела на ней. — Примерно вот такой. Когда вы лечите, там более тонкие… плетения.
Почему-то показалось правильным использовать именно это слово.
— Замечательно, — расцвел он. — Елизавета Дмитриевна, вы не представляете, как вам повезло. Но для начала все же разберемся с контролем.
С контролем мы разбирались долго. Так долго, что горничной пришлось напоминать о завтраке три раза. Оказалось, очень сложно выдавливать по капле, если за «заслонкой» бушует целое море. А оно именно бушевало. Как пояснил Владимир Викентьевич, это последствия продолжающегося роста.
На завтрак я уходила даже с облегчением, но и после него была полна энтузиазма заниматься дальше. Но Владимир Викентьевич заявил, что мне необходим отдых, а ему — посещение лечебницы.
— Но вечером?.. Владимир Викентьевич, мы же продолжим вечером?
— Завтра утром, — твердо решил он. — Не раньше. Перенапряжение для вас, Елизавета Дмитриевна, может быть опасно.
— И чем мне заниматься весь день? — мрачно спросила я.
— Только не магией, — торопливо бросил он. — Хотя можете что-нибудь почитать по этой теме в библиотеке. Главное — не практикуйте без меня, даже если очень захочется. Конечно, я активирую защиту, но она весьма энергозатратна, так что надеюсь на ваше благоразумие, Елизавета Дмитриевна.
И действительно, перед уходом он сделал так, что дом для меня засиял, как новогодняя елка: целой кучей разноцветных линий и огоньков в местах их пересечений. Подозреваю, что там была защита не только от пожара, но и от потопа, резкого роста картофеля и даже вспенивания квашеной капусты в кадке. Последняя меня не привлекала ни в каком качестве, но разве я могла бы убедить в этом целителя, переживающего за собственное жилище?
И я уже совсем было собралась провести весь день в библиотеке в компании выданных томиков с интригующими названиями: «Магия для самых маленьких», «Огонь, Вода и Земля в картинках», «Развитие мелкой моторики на примере плетений из группы Огня» и «Самоконтроль и медитация». Но планам моим исполниться было не суждено, потому что я даже картинки не все пересмотрела, когда появилась Оленька Хомякова с радостным известием:
— Я договорилась с парой девочек из класса. Поиграем у нас вечером в лото, заодно все тебе про школу расскажем. Все, что ты забыла.
— Но…
— Никаких но. Я даже с братом договорилась, что он вечером тебя привезет и отвезет. Он немного поворчал, что, мол, в отпуске не для того, чтобы возить туда-сюда посторонних девиц, но потом согласился.
— А без брата обойтись нельзя? — почти смиряясь с неизбежным, спросила я. — Я так дойду.
— Зачем доходить так, если у нас есть машина? — чуть нарочито удивилась Оленька.
Все-таки интересно, Юрий Волков мне подарил фотографию сам, выдал под давлением сестры или вообще не в курсе, что у меня есть его изображение? Там, конечно, есть надпись, но кто знает, писал ли он сам, а если да, то какой Лизе…
    
Глава 5
Оленька не задержалась, поскольку торопилась в гимназию, но пообещала непременно сообщить мне домашнее задание и помочь подготовиться к следующему дню, потому что «все равно придется идти на учебу, так чем раньше — тем лучше». Я ее энтузиазма не разделяла и намекнула, что у меня пострадали учебники, а это, несомненно, знак свыше, что занятия — не самое мне сейчас необходимое. С другой стороны, этак можно додуматься, что сохранившаяся книга с фотографией тоже знак, но об этом я благоразумно умолчала, решив никому не говорить, пока не разберусь сама, связывали ли меня какие-нибудь отношения с Юрием.
— Думаю, это последняя мелкая неприятность перед даром судьбы. Большим даром, просто огромным, — неожиданно уверенно заявила Оля, разведя руки в стороны, чтобы показать размеры того дара, который вскоре на меня свалится. — Лиза, мы же друг другу слово дали — вместе до конца.
— До какого конца? — подозрительно уточнила я, памятуя, что он у меня недавно едва не случился.
— Победного, разумеется. Мы им еще всем покажем. — Олечка потрясла кулачком прямо у меня перед носом, непонятно кому угрожая. — Не волнуйся, я помню за обеих.