От сессии до сессии
— А что это вы здесь делаете, а? — слышится насмешливый голос.
Крутанувшись на пятках, я с какой-то обречённостью вижу Соню. Моя старшая дочь, этакая аккуратная гимназисточка в белоснежной шубке и шапочке, помахивая сумочкой, приближается к ведьмам. Будто не видя жутких масок вместо лиц. Будто не чувствуя ауры злобы и ненависти.
— В Хеллоуин играете, тётеньки? Так опоздали уже, он месяц назад как прошёл!
— Она! — глухо говорит одна из ведьм — уж не знаю, мать или тётка Даниэлы, их теперь вряд ли кто различит. — Одна из её отродий… Эль, лучше хватай эту!
— Выкуп за неё! — хрипит вторая. — А сами перекинем на неё Карму! О-о, это будет лучшая месть!
Но Даниэла не поддаётся.
— Заткнитесь! Там мой Хорхе!
— Выкуп! Карма! Исцеление! Хватай девчонку Торресов! — визжат ведьмы, вновь повиснув у неё на руках.
И та, кажется, теряется. Всего на несколько мгновений. Я ещё успеваю рвануться к Соньке, почувствовать, как сдерживает меня дядя Георг, увидеть за спиной дочери на миг проявившийся лик Алехандро, укоризненно на меня взглянувший… Дескать: «Да здесь мы, здесь, бдим!»… И тут Сонька швыряет под ноги женщинам свою сумоч…
Ридикюль бабушки Софи! Матриарха!
И поперёк мостовой разверзается пропасть. От стены до стены. Огромный бездонный разлом, ширящийся на глазах.
Ведьмы невольно пятятся.
— Иллюзия! — фыркает, опомнившись, Даниэла. — Нашла, чем напугать меня, девчонка! Высшую ведьму!
И, всем видом выражая презрение, шагает вперёд, волоча за собой мать и тётку. Кто из них справа, кто слева — уже неважно. В провал разом, с истошными воплями, соскальзывают все. Трое.
У меня перехватывает дыхание.
Удаляющиеся крики затихают где-то далеко-далеко в недрах земли.
Не спеша, моя старшая дочь нагибается за сумочкой.
Дождавшись, когда розовый туман утянет за собой и пропасть, и часть горной тропы, и кусок скалы, контрфорсом подпиравший стену ближайшего дома, она захлопывает ридикюль и суёт под мышку.
Оборачивается.
— Машка, ты как там? У меня всё, нам пора!
Машутка, оказывается, с удовольствием гладит хорька по узкой длинной спине. Я слышу её весёлый голос:
— Какой он хорошенький! Вот бы нам такого! Но у нас уже есть собачка, щенки, котик и мантикорыш, а ещё сто пятнадцать мышек. И хоть за мышками присматривает Дорогуша, боюсь, мама заругает, если мы заведём ещё кого-нибудь. Спасибо, донна! Я побежала, сестрица зовёт!
— Всего хорошего, милая девочка! — ласково отвечает Глория. И тут только я понимаю, что она ничегошеньки не видела из страшной сцены; что, скорее всего, моя Маха отвлекла на себя внимание. Что-что, а это они могут, мои девчонки. Уболтают кого угодно.
Сестрицы шлёпают друг друга по ладоням:
— Есть!
— … Молодцы, доньи!
Из портала странного вида — какого-то полупризрачного, полупрозрачного — шагает Софья Мария Иоанна дель Торрес. И завершает фразу:
— Я знала, что вы справитесь. Далее уже дело Теймура — почистить Совет от ренегатов. Однако я его, пожалуй, подстрахую, а вы, стрекозы, домой! Мы с Теймуром заглянем вечером, прикроем вас от родителей.
Она исчезает, оставив правнучек с разинутыми ртами.
— Вот так-так! — растерянно говорит Маха. — Это что же… сдаваться? Сонь, а может, не надо, а? Мы ж так всё здорово придумали, чтобы всё тихо, чтобы маму не волновать!
— Надо, Маша, надо, — сурово отвечает моя старшая дочь. — Не выпорют же, в конце концов! Ну, поругают, ну, отработку какую-то назначат… ничо, прорвёмся! Зато я папе… вот… — Она выразительно потряхивает сумочкой. — Он сразу начнёт ломать голову над этой псевдоиллюзией и долго сердиться не станет.
— А мама?
Тут уж вздыхают обе.
— А перед мамой я сам похлопочу, — посмеиваясь, негромко ставит меня в известность дядя Георг. — Ну, вот и всё, дорогая донна. Тардисбург и вы можете спать спокойно. Пойдёмте, разыщем вашего мужа, он уже волнуется. И совсем скоро я, наконец, всё вам расскажу.
***23.2
На деле всё оказывается просто, как день.
Бывают девицы любопытные. Есть среди них ещё и особая категория правдолюбцев, любящих доказывать справедливость. А наиболее продвинутые, с шилом в небезызвестном месте, пытаются эту справедливость восстановить, обиженных накормить, злодеев отдубасить. И иногда, надо сказать, им это удаётся. Особенно при наличии сообразительности, умения работать с информацией и шила в зад… ну, вы поняли.
Нет, я, конечно, не считала, что образ жизни наших девиц подчинён строжайшему расписанию и на миллиметр не выходит за рамки периметра «дом — гимназия — дом». Но как-то мне и в голову не приходило, что им однажды — а затем и не раз — приспичит воспользоваться порталом в родительской спальне. Справедливости ради, следует отметить, что поначалу подобная идея им даже в голову не приходила — развлечений и без того хватало. Но вот однажды бабушка Софи «забыла» у нас в гостях шикарный артефакт, создающий иллюзию. Сцапав его в загребущие ручки, девчонки принялись экспериментировать.
К сожалению или к счастью, но в городе оказалось слишком мало мест для развёрнутой в полном объёме панорамы, выползающей из бабулиной сумки. Горы в кухне или в библиотеке — экзотично и в какой-то мере забавно, особенно когда умная иллюзия адаптирует под себя интерьер, придавая обычным предметам непривычные очертания. Но эффект новизны уходит, а желание почувствовать, «будто ты по-настоящему в настоящих горах», остаётся. Мама в подобных делах не специалист, папа хитро ухмыляется и предлагает сперва самим подумать… Вот девочки и пришли за консультацией к самой прабабушке: в самом деле, кто расскажет об артефакте лучше, чем его создательница? Но, хорошо запомнив отцовское «сперва сами», попёрлись в гости, предварительно подготовившись. Чин чином расписали полученные результаты исследований, желаемые цели, а заодно и намеченные пути достижения. Дескать, дорогая прабабушка, мы тут не с улицы пришли и не на халяву, мы работаем, не покладая рук; ты только глазком взгляни и хмыкни, ежели что так или не так. Может, что и посоветуешь. Так, под настроение.
Ну, что сказать? Молодцы. Стратегию выбрали правильную.