Танцующая с грозой
Единственным украшением, кроме самих перил, была статуя какого — то крылатого зверя. Явный хищник, судя по клыкам, что были так красиво представлены в дружелюбном оскале, словно застыл за секунду до взлёта. Его чешуя, так напоминающая наговскую, даже под слоем пыли, казалась опасной. Схватившись за одно из полотенец, что были с собой, я решила всю эту грязь стереть. Сложно объяснить, но чем-то меня эта пыль раздражала. Вот именно здесь, она была абсолютно лишней. Уже очень скоро статуя сверкала антрацитово — черной чешуей.
Правда, без приключений не обошлось. Один раз я чуть было не сорвалась вниз. А потом сильно поцарапала руку, протирая зверю морду, и измазала ему своей кровью всю пасть. Окончив мини уборку, я уселась на парапет, прижалась к богу статуи и, глядя на горящий вдалеке костёр, перекусила.
Закат давно сменился ночью, усталость постепенно брала свое. Я лениво переговаривалась с мамой вспоминая горгулий Нотр-Дама, спрашивала, сколько таких красавцев в замке, на что Алиена сказала, что видимо их поставили в последний день, так как она не помнит этих статуй. Сил хватило на то, чтобы расстелить что-то вроде походного одеяла и улечься спать. Уже закрывая глаза, я вспомнила, что оставила отвар и еду на парапете, возле статуи, но решила, что уберу завтра.
Завтра наступило очень неожиданно. Я резко вскочила и прислушалась, пытаясь понять, что меня разбудило. В кромешной тьме слышались чавкающие звуки, кто-то, или скорее что-то, учитывая увлечения рода, с явным удовольствием ел оставленную мной еду.
Алиена приготовилась атаковать, раз уж портал не срабатывал. Напротив меня, у перил балкона, кто-то возился и шумно дышал. Сгусток тьмы, что был чернее окружающей темноты, развернулся. На меня смотрели горящие багрянцем глаза.
От испуга мне стало казаться, что и темнота-то рассеялась. По крайней мере, я чётко видела огромные лапы и мощное тело. Крылья, что рвались в небо. Этот зверь обладал гибкостью кошки и мощью какого-то бронированного динозавра. Как такая груда мышц, сочеталась с такой грацией, мне было не понятно. Да и не до этого было.
Зверь шел прямо ко мне. Остановился в паре метров, когда Алиена уже была готова выпустить заклинание на волю. Зверь сел, совсем как домашний кот, и склонил голову набок. Шумно втянул воздух.
— Хозяйка! Явилась, наконец! — пророкотало чудовище. — Раб ждал.
От удивления, я и слова сказать не могла. Мы сидели и смотрели друг на друга. Наконец я собралась с мыслями.
— Раб? Какой раб?
— Я раб, раб замка и хозяйки. — Понятней, конечно, ничего не стало. — Раб хранил дом.
А вот теперь ясно, почему никто не выживал из тех, кто отваживался переступить за границу крепостных стен.
— Как твое имя? — ну надо же было познакомиться с таким верным сторожем.
— Раб. Так звал старый хозяин. — Мне, всего на секунду, показалась, что в багровом пламени мелькнули отголоски грусти.
— То есть, имени у тебя нет? — И как же к нему, такому красивому, тогда обращаться?
— Нет, имени нет. Хозяин дал жизнь. Дал Цель. А имени и крови не дал. Хозяйка пришла, напоила кровью. Имя даст? — Странное существо, странный разговор, но страх отступал.
Я вспомнила предания некоторых народов о таких существах — хранителях, и имя появилось в голове само.
— Кельт. Нравится?
— Кельт, Кельт… Как камень падает. Красиво. Нравится. — И зверь улыбнулся. Нет, правда, улыбнулся.
Эта улыбка выглядела жутко и завораживающе одновременно. Алиена, видимо разобравшись в том, что происходит, с восторгом сообщила, что ее отец смог создать этого хранителя, оживив часть самого замка, наделив его разумом. Но по понятным причинам не успел завершить. А я, без сожалений отдав кровь, когда порезалась, завершила ритуал привязки.
То есть, все это время, Алиена могла в любом из своих тел прийти, и намазать кровью морду статуи хранителя. И быть здесь полновластной хозяйкой. Как минимум, пока не сменила бы носителя.
— А ты только ночью оживаешь? — Мне было по-детски любопытно.
— Я никогда не сплю, Кельт может ждать! Просто Кельт любит наблюдать. — Прелестно, то есть, я полировала полотенчиком монстра, который просто ждал, что я буду делать дальше, но при этом мог растерзать меня в любой момент.
Хранитель отступил на шаг, поджал одну переднюю лапу и низко склонил крупную голову передо мной.
— Грозовой замок рад служить своей хозяйке и хранить ее покой! Приветствую тебя, дочь рода Лангран!
Одновременно вспыхнули сотни факелов, освещая всю территорию замка. На смотровых башнях взвились языки пламени сигнальных костров, что извещали весь мир о том, что родовое гнездо Лангранов вновь живо. Ночную тишину разорвали в клочья звуки призрачных боевых рогов. Растворялась туманным маревом, казавшаяся, ещё на закате монолитной, кладка, открывая множество коридоров, переходов, арок. Крыльями ночных птиц развернулись полотнища родовых знамён и гордых стягов. Огненными письменами расцвел древний девиз: " Верны лишь богине".
Я чувствовала торжество и ликование мамы и все же, задавалась вопросом — кто я? Кем я стану, кем меня вспомнят следующие за мной поколения? Осколком славного рода, тенью великих предков? Или новой главой в истории рода Лангран?
— Добро пожаловать домой, Марина Лангран!
Мироздание окончательно определилось, кем считать эту найденную сквозь времена и пространство душу. На гобелене в сокровищнице правящего рода оборотней, что являлся одним из древнейших и уникальнейших артефактов, который показывал генеалогические древа всех древних родов этого мира, от имени Алиены Лангран протянулась серебряная нить к новому имени. К имени Марины Лангран, дочери и наследнице.
Дом. Каждый вкладывает в это слово что-то свое. Кто-то теплые воспоминания, кто-то надёжные объятия, кто-то память о самых близких. А когда дом имеет свое собственное сердце? Когда рядом с тобой, идёт разумная часть древнего здания, сущность замка из ночных страшилок?
Странное чувство сопричастности, ощущение единства, что становилось все сильнее с каждым шагом по родовой твердыне. Хранитель шел рядом, опережая меня всего на полшага, показывал мне дорогу и рассказывал обо всем, что я видела или о чем спрашивала.
Так, выяснилось, что хранитель чувствует всю территорию замка, видит, слышит и знает обо всем, что на ней происходит. Любой может попасть в замок по моему приглашению, но стоит этому "любому" замыслить что-либо вредное для меня, моих близких или тем более, будущих детей, замок, в лице своего Хранителя быстро проведет воспитательно-разъяснительную работу.
Сейчас, я могу больше не опасаться даже предательства от самых близких, как это случилось с отцом Алиены. Мой дом будет биться за меня до последнего, пока останется хоть один камень на камне.
Моих тихих шагов за тяжёлой поступью Кельта было почти не слышно. Но каким-то необъяснимым образом, я не чувствовала себя в гостях или на экскурсии по средневековой крепости, где-нибудь в Англии. Нет, я была хозяйкой, признанной и долгожданной. Утром я приглашу в эти стены девушек, что стали для меня близкими, свою семью. А сейчас, я шла отдать последние почести тем, продолжением чьего рода стала.