Краденая магия. Часть 2

— Сие он сейчас такой смелый, пока Пустота далеко, — хмыкнул Сергей Казимирович. — А как прижмет — покорится, куда денется!
— Ну-у… — в сомнении протянул я.
«Нет, сударь! — снова взмолился Фу. — Не выдавайте меня!»
«А почему бы и нет?»
«Потому что я действительно к нему не вернусь! Я оборвал сию нить навсегда — и ничуть не жалею. А значит — Пустота! Или еще того хуже!»
«Черт, что же мне с вами делать?..»
«Защитите, прошу!»
«А я сумею?»
Ответа не последовало.
«Я сумею? — с нажимом повторил я свой безмолвный вопрос. — Защитить».
«Не знаю», — сокрушенно признал дух.
«Тогда какой разговор?»
«Очевидно — мой последний…»
Вот же блин! Лучше бы Фу снова попытался прибегнуть к шантажу — тогда бы я с чистой совестью сдал его бывшему хозяину — и дело с концом. А так…
Черт возьми, мы же в ответе за тех, кого приручили!
— Сергей Казимирович, — снова поднял я глаза на Огинского, который все это время терпеливо ждал моего ответа. — Фу-Хао не желает к вам возвращаться. Принуждать его не хочу уже я. Давайте закроем этот вопрос полюбовно. Не столь ведь он и важен, по сравнению с прочими? Пусть сие станет знаком доброй воли с вашей стороны! — для убедительности я даже ввернул это старомодное «сие». — В конце концов, должен же я получить небольшую компенсацию за ту подставу с пробоем!
— Сие не обсуждается, сударь, — покачал головой Сергей Казимирович. — Вася мне необходим — и вы его мне вернете.
— Нет, — закусил я удила — уже даже не ради фамильяра, но далеко и не из чистого упрямства: если Огинский непреклонен в такой мелочи, о каком равноправном сотрудничестве между нами вообще может идти речь?! Без Фу он меня по-любому продавит, если пожелает!
— Ну, как знаете, сударь, — нежданно не стал спорить Сергей Казимирович — и в следующий миг удар магии сбил меня с ног.
Я успел заметить, как в воздухе вспыхнул алый огонек, начавший было вычерчивать иероглиф «Кагами» — но тут же угасший.
— Если вы надеялись на Зеркало, сударь, то напрасно, — самодовольно заявил Огинский. — Есть техники и против него! Не каждому, конечно, доступные…
— Вообще о нем не думал! — совершенно искренне процедил я сквозь зубы: почему-то атаки я не ждал, поэтому и не строил планов защиты — никаких.
— Тогда вы вдвойне самонадеянны, — заметил Сергей Казимирович, нанося мне новый удар.
Я успел скрестил пальцы, но Огинский без видимых усилий пробил мою оборону, играючи отшвырнув меня к стене зала.
«Почему такой слабый щит? — не понял я. — Фу, давайте, помогайте! За вас, в конце концов огребаю! Или вам и сейчас особое приглашение нужно?!»
«Я от вас отрезан, сударь! — пролепетал дух. — Сие особая техника — Сергей Казимирович мастак на такое».
«Толку от вас!»
«Простите, сударь…»
«К черту извинения — придумайте что-нибудь! Или отдать вас Огинскому?»
«Не надо, сударь! Я честно пытаюсь… Но противник слишком силен!»
«Блин, а то я сам не понимаю!..» — скривился я, кое-как приподнимаясь на локтях.
Тем временем Сергей Казимирович неспешно преодолел разделявшее нас расстояние и остановился в паре шагов от меня. В его правой руке появился длинный белый хлыст с раздвоенным, как змеиное «жало», концом.
— Не хотите по-хорошему, сударь — будем как получится, — проговорил Огинский, небрежно замахиваясь. — Обычно хватает трех ударов. Сие ваша последняя возможность отречься от Васи. Итак… Раз!
Беззвучно рассек воздух хлыст. Щит, в который я вложил все, что смог, если и ослабил удар, то разве что самую малость. «Жало» полоснуло меня по плечу и груди, рассекая погон форменного кителя, рубашку под ним и саму кожу — кажется до кости. Я заорал как резаный — хотя почему как? Руки подогнулись, и я вновь рухнул на спину.
— Больно? — слегка подавшись вперед, участливо поинтересовался у меня Сергей Казимирович. — Знаю, что больно, — сам же и ответил. — Но покамест не смертельно — всего лишь первый удар. Изволите получить второй — или одумаетесь?
Вместо ответа я показал ему кукиш. Именно что показал — магии, в него вложенной, Огинский даже не заметил.
— Ясно, — разочарованно кивнул он. — Тогда продолжим…
Новый удар хлыста пришелся мне в другое плечо и лег на грудь крест-накрест с первым. Закричать у меня уже даже не вышло — сил хватило только на вой.
— Два, — невозмутимо сосчитал свои подходы Сергей Казимирович. — Третий обычно бывает последним, — предупредил он. — Неужели Вася настолько для вас важен, сударь?
— Вася — нет… — каким-то чудом сумел выговорить я. — Честь — да. Вам, должно быть, этого не понять…
— Сказал бы, что сие, красиво, но не умно, — пожал плечами Огинский. — Однако к чему тут лукавить: сие и не умно, и не красиво. Что ж, сударь, похоже, теперь я вас, наоборот, переоценил. Вы свой выбор сделали, и выбор сей — нелепая смерть. Прощайте, Владимир Леонидович, — назвал он меня по моему прежнему отчеству и в третий раз занес руку с хлыстом.
Я невольно зажмурился, готовясь принять роковой удар и… ничего не почувствовал. Через секунду открыл глаза: хлыст моего противника рассыпался на пол ошметками. Что касается Сергея Казимировича, то смотрел он уже не на меня — на Надю, о присутствии в зале которой я, признаться, успел забыть. Пальцы обеих рук Морозовой были сложены в незнакомые мне комбинации.
— Вы-то куда лезете, сударыня? — недовольно — и малость удивленно — проговорил Огинский. — Не вмешивайтесь!
— Оставьте Володю в покое! — дрожащим не то от волнения, не то от напряжения голосом потребовала в ответ девушка.
— Сие не ваше дело, — хмуро буркнул Сергей Казимирович. — Пойдите прочь!
— Только после вас, сударь!
— Ну что ж…
Что бы ни собирался сделать Огинский, Надя ударила первой. Сергей Казимирович вдруг покачнулся и отпрянул, приблизившись на шаг ко мне. И тут же ответил. Вокруг Морозовой закружился синий смерч, девушка беспомощно взмахнула руками и кулем повалилась на пол.
Огинский снова повернулся ко мне — и наткнулся на выставленный мной вперед японский Огненный меч.
Призывать полноценную катану, как это делал Ясухару, у меня по-прежнему не получалось, а вакидзаси, как ни крути, коротковат. Вот и сейчас длины моего клинка хватило лишь на то, чтобы ткнуться противнику в бедро, войдя в тело едва на пару сантиметров. Так себе успех, надо признать…
— Вот как, сударь? — прищурился Сергей Казимирович, немного отступив — кажется, даже не прихрамывая при этом. — Желаете напоследок пофехтовать? Что ж, извольте!