Краденая магия. Часть 2
— А что…
«А что, так можно было бы? — от удивления я чуть не задал этот вопрос вслух. — Я имею в виду — неужели манник бы согласился?»
«Коли он человек чести — куда ж ему деваться? Потом, ежели паче чаяния сочтет, что с ним поступили несправедливо — может от патрона уйти, однако сначала обязан исполнить порученное. В жизни всяко, конечно, случается, но правило таково».
— Если, конечно, будет из кого составлять те пары, — слегка помрачнев, добавила между тем Морозова. — А то мы тут строим вовсю планы — а может, никто на поединки еще и не заявится! Все-таки, прямая угроза вылета…
«Заявятся, — уверенно заявил на это „паук“. — Заявятся, и в немалом числе — или я совершенно не знаю людей!»
— Заявятся, — снова, как попугай, повторил я за «фамильяром».
— Тоже так думаю. Но мало ли… В общем, что мы решили? Будешь биться? — поставила девушка вопрос ребром.
— Похоже, ничего другого мне не остается, — вздохнул я.
— Тогда сосредоточься сегодня на боевых техниках, — деловито заговорила Надя. — На Зеркало, как говорится, надейся, но и пальцев не расслабляй! Собственно, годных для поединка навыка у тебя три: прямой удар, щит и тот японский меч, хотя на него я бы, честно говоря, ставку не делала… Ну, нагревание еще можно попробовать применить — поджечь противнику задницу, — усмехнулась она, — но такое легко нейтрализуется… Так что три с половиной. Что-то новое учить, думаю, всяко поздно — не успеешь наработать.
— Хорошо, — кивнул я. — Буду тренировать то, что есть. Глаз ночью не сомкну — но подкачаюсь!
— Только не переборщи, — поспешила охладить мой энтузиазм Надя. — Вечером как следует поупражняйся, а ночью лучше, наоборот, выспись хорошенько. Чтобы мана к испытанию восстановилась по полной.
— Угу, — снова кивнул я. Затем спросил: — Побьешь мне в щит, чтобы Ясухару лишний раз не просить?
— Конечно. Сама хотела предложить.
На том мы и порешили.
Глава 11в которой я взлетаю и падаю
— Итак, милостивые государи и милостивые государыни, настало время поединков! — провозгласил на всю аллею Алексеев.
Нет, в прошлый раз дело заключалось все же не в акустике зала: сейчас, под открытым небом, слышно заместителя начальника корпуса было ничуть не хуже — хоть и находился я от майора шагах в ста.
— Как известно, зачастую новое — всего лишь хорошо забытое старое, — продолжил между тем старикан. — Некогда отбор в наш корпус проходил именно так, через боевые схватки. Эссе, экзамен по истории — все сие уже пришло позднее. Как и «тепличная» магия — так многие из нас, шутя, называют ставшую ныне привычной форму второго испытания. И вот, в каком-то смысле мы с вами возвращаемся к истокам. Разумеется, в современном оных осмыслении. Сегодня те из вас, кто не пожелал, так сказать, отсидеться в теплице, сойдутся лицом к лицу с достойными противниками. И либо одержат славную победу, либо навсегда расстанутся с мечтой о Федоровском кадетском корпусе.
«В корпус можно попытаться поступить лишь однажды, — пояснил мне Фу. — Но в следующем году неудачник может попробовать свои силы в учебном заведении попроще: в Ростове-на-Дону, Казани, Новосибирске или Хабаровске».
«Только в следующем?» — уточнил я.
«Именно так, сударь».
«Тогда это всяко не мой вариант…»
— Напомню правила, — проговорил между тем Алексеев. — Поединок начинается по моей команде и продолжатся до тех пор, пока один из противников не сдастся или не окажется не в состоянии продолжать бой. Дозволены любые магические техники, но, в случае возникновения неотвратимой угрозы смерти или тяжелого увечья поединщика, комиссия, безусловно, вмешается и остановит схватку. Тот, кому грозили таковые смерть или увечье, будет признан проигравшим. Решение комиссии окончательное и обжалованию не подлежит. Так что не надо нам потом говорить, что я, мол, просто заманивал, обеими ногами и рукой пожертвовал ради победы и был готов на последнем мерлине все переломить!
Последняя фраза майора была встречена дружным смехом — должно быть, это была удачная шутка. Я ее, увы, в должной мере не оценил.
Как уже сказал, от заместителя начальника корпуса я располагался достаточно далеко. Алексеев вещал с высокой дощатой трибуны, сколоченной за ночь мастеровыми возле входа в главное здание. На этом же помосте, рядом с майором, обосновались ротмистр Рылеев и штабс-ротмистр Поклонская. Я же стоял почти у самого пятого чертога, в окружении таких же, как и сам, будущих поединщиков. Если не считать Кутайсова и Салтыковой, никого из тех, кого я знал хотя бы по фамилии, в наших рядах не было.
Зрители — те из абитуриентов, кто выбрал «тепличный» способ сдачи магии, а также затесавшиеся меж ними немногочисленные черномундирники — рассредоточились по обе стороны аллеи, но подходить к нам ближе, чем на дюжину шагов, им было строго запрещено. Надя балансировала буквально на грани этого ограничения — переминалась с ноги на ногу с самого края, стараясь хоть как-то поддержать меня ободряющим взглядом. Ровно напротив нее, на другой стороне аллеи, вальяжно сидела на пеньке Воронцова, время от времени посылавшая снисходительные улыбки Салтыковой и Кутайсову.
С самого начала, как только увидел среди будущих бойцов молодого графа, я уверился в мысли, что именно он и станет моим сегодняшним противником. То был бы едва ли не худший расклад из возможных — о Зеркале Кутайсов точно знал — но, наверное, именно поэтому данный вариант и казался мне совершенно неизбежным. Так что когда, вызывая первую пару, Алексеев сразу назвал титул и фамилию прихвостня Миланы, даже не дожидаясь, пока прозвучит другая, я на автомате сделал шаг вперед и…
…и ошибся.
— Молодой граф Андрей Кутайсов… против молодого барона Михаила фон Врангеля! — нежданно для меня объявил майор.
Из заднего ряда принялся протискиваться вихрастый парнишка, на голову ниже Кутайсова росточком.
«Бароны фон Врангели — старинный датский род, на русской службе более трехсот лет, — прокомментировал мой фамильяр. — За сей срок он дал Империи аж восемь генералов! Но ныне — в упадке. И молодой барон Михаил славу предков едва ли возродит. По мане он Стряпчий — это всего-то третий уровень. А „бурдюками“ в сей семье принципиально не пользуются».
«Ну и молодцы, что не пользуются!» — бросил я, взглядом провожая паренька на импровизированное ристалище. В предстоящем поединке я бы так и так болел против Кутайсова, но теперь у меня появилась веская причина переживать именно за фон Врангеля.
«Молодцы или не молодцы, но против молодого графа шансов у него никаких», — менторским тоном заметил «паук».
— Посмотрим… — пробормотал я вслух.
Тем временем противники заняли позиции на аллее, шагах в десяти-двенадцати один от другого. Встали друг к другу полубоком, каждый — заведя одну руку за спину.