Кровь и мёд

Лу.
Глаза ее были пусты, улыбка – холодна. Лу выгибала пальцы, как дирижер. Коко что-то кричала ей, дергала за руки, а Бо и Ансель изо всех сил пытались защитить их обеих. По щекам Анселя текли слезы. Блез с рычанием кинулся вперед. Я кинулся на него со спины, обхватил за пояс, и мы покатились по земле.
– Лу!
Услышав мой крик, Лу застыла. Обернулась. При виде ее улыбки я похолодел.
– Лу, хватит!
– Из-за меня ты лишился балисарды, Рид, – проговорила она ласково, приторно до тошноты. – Но я добыла для тебя новую.
Она подбросила в воздух окровавленную балисарду.
Жан-Люк – до меня не сразу дошло, что это он, – прыгнул на нее.
– Осторожно! – крикнул я, и Лу грациозно развернулась и взмахом руки подбросила его в воздух. Жан-Люк рухнул на обломок льда, чуть не напоровшись на него. И наконец я понял.
Она забрала у него балисарду.
Завидев отца, Терранс заскулил и попытался подползти к нам. Половина его тела казалась как будто бы… обвисшей. Переломанной. Искалеченной. Блез забился в моих руках, извернулся, пытаясь укусить меня прямо в рану на предплечье, и я выпустил его. Он тут же вскочил, схватил Терранса зубами за загривок и потащил прочь, подальше от угрозы.
Я увернулся от атаки одного из шассеров и бросился к Лу. Когда я схватил ее, она расхохоталась. И этот ее взгляд… Я сжал Лу крепче.
– Что происходит?
– Лу должна растопить лед! – воскликнула Коко, которая уже сражалась с Жаном-Люком.
Он был ранен, но бился яростно – может быть, как раз поэтому. Я почти мгновенно осознал, что ранить Коко Жан-Люк не хотел – он хотел ее убить.
– Она не слушает…
Договорить Коко не успела – Жан-Люк замахнулся на нее куском льда. Она почти увернулась, но тот все равно угодил ей в грудь, и Коко сдавленно охнула.
Все еще мало что понимая и не оправившись от ужаса, не зная, помогать ли Коко или Лу, я взял лицо Лу в ладони.
– Ну привет, – выдохнула она, прижимаясь ко мне. Глаза ее были все так же пугающе пусты. – Лед тебя спас?
– Спас, – быстро солгал я. – Но теперь его нужно растопить. Сможешь? Растопишь лед для меня?
Лу склонила голову набок, и в ее безжизненных глазах мелькнула растерянность. Я затаил дыхание.
– Конечно. – Она моргнула. – Для любимых людей я сделаю все что угодно, Рид. Ты ведь это знаешь.
От этих слов, таких простых, меня пробрал озноб. Да, я это знал. Знал, что Лу готова замерзнуть насмерть в ручье, лишь бы помочь мне дышать, готова пожертвовать собственной памятью, чтобы согреть меня.
Я знал, что она могла пожертвовать теплом души, самой своей человечностью, чтобы защитить меня от лу-гару.
– Растопи лед, Лу, – сказал я. – Скорее.
Лу кивнула и опустилась на колени. Затем прижала ладони к земле, и я отступил, чтобы защитить ее. Ударом оттолкнул шассера, который подошел слишком близко. Мысленно помолился, чтобы узор оказался обратим. Чтобы все еще можно было исправить.
Весь мир, казалось, застыл. Лу закрыла глаза, и на нас волной хлынуло тепло. Земля оттаяла под ее ладонями. Подвешенные шассеры опустились на ноги, пойманные в плен волки стали вылизывать высвобожденные лапы. Я молился. Молился, молился и молился.
Прошу, пусть она вернется ко мне. Прошу.
Ищи нас.
Когда Лу встала, тряся головой, я стиснул ее в объятиях.
– Лу.
– Что…
Она отпрянула, увидев кровавый пейзаж вокруг. Шассеры и оборотни с опаской наблюдали за Лу, не зная, что делать дальше. Никто явно не рвался снова подходить к ней. Даже с балисардами. Клинок Жана-Люка висел у Лу на поясе.
– Что случилось?
– Ты нас спасла, – твердо сказала Коко.
Рубашка ее перепачкалась в крови, а сама Коко была бледна и едва стояла на ногах, но все равно выглядела лучше Жана-Люка. Он лежал перед ней, тяжело дыша. А когда попытался встать, Коко пнула его по лицу.
– И больше ты никогда… никогда и ни за что не будешь так делать. Ты меня слышала? Даже если Рид будет связанный стоять у кострового столба… – Она осеклась и схватилась за рану.
Лу подскочила к Коко и успела как раз вовремя – та упала прямо ей в руки.
– Все хорошо, – слабо проговорила Коко. – Рана исцелится. Колдовства не нужно.
– Тупые… твари. – Схватившись за нос, Жан-Люк пополз к ним. Меж его пальцев струилась кровь. – Я вас обеих на клочки порежу. Отдавайте живо. Отдавайте балисарду…
– Довольно, – послышался низкий и страшный голос Блеза, а затем и он сам вышел на свет. Оборотни встревоженно поежились. На руках Блез держал Терранса. Лоб мальчика покрылся испариной, и дышал он слишком часто. С трудом. Терранс уже принял обличье человека, и стало очевидно, что вся правая сторона тела ему не повинуется. Бурый волк рядом с Анселем вскрикнул. Раздался характерный хруст костей, и к брату бросилась Лиана. Я отвел взгляд, чтобы не видеть ее обнаженное тело, но все равно слышал ее крики.
– Терранс! Нет, нет, нет! Матушка-луна, прошу!.. Терранс!
Блез оглядел сначала шассеров, затем Лу.
– Кто это сделал?
Жан-Люк сплюнул кровью.
– Колдовство.
Все глаза обратились к Лу. Она побледнела.
– Я могу его исцелить. – Коко подняла голову с плеча Лу. Глаза ее остекленели от боли. – Несите его сюда.
– Нет. – Я шагнул вперед, и Блез зарычал. – Спокойно, Блез. Я… Я могу исцелить твоего сына.
Я достал из кармана фиал с кровью и медом.
Губ Коко коснулась тень улыбки. Она кивнула.
– У него внутренние увечья. Он должен это выпить.
Я подошел ближе, и Блез не стал мне мешать. Он позволил мне поднести фиал к губам Терранса.
– Пей, – поторопил я мальчика, заливая жидкость ему в рот.
Терранс слабо сопротивлялся, но Блез держал крепко. Когда мальчик выпил все до капли, мы стали ждать. Даже Жан-Люк. Он с изумлением и отвращением наблюдал, как дыхание Терранса становится глубже. Как к его лицу приливает кровь. Одно за другим ребра Терранса со щелчком возвратились на свои места. Мальчик охнул от боли, но Блез погладил его по волосам, шепча что-то в утешение.
По щекам старика текли слезы.
– Père [16]? – Терранс распахнул глаза, и Блез расплакался еще пуще.
– Да, сынок. Я здесь.
Мальчик застонал.
– Ведьма, она…
– Ее никто не тронет, – вмешался я. И посмотрел Блезу в глаза.