Брызги шампанского
Без какого-либо предупреждения тишина разорвалась раздирающим слух звуком. Он отражался от пола, отлетал от колонн, резко отскакивал от огромной люстры, висевшей под центральным сводом. Как выяснилось, источником этого звука был крошечный серый пудель со злобными черными глазками, выскочивший неизвестно откуда и принявшийся носиться вокруг Джейн по мраморному полу. Собака была просто омерзительна, а ее визгливый, истеричный лай – самым невыносимым звуком, который когда-либо слышала Джейн.
– Гуччи, мать твою, в чем дело? – послышался женский голос, и Джейн тотчас же пересмотрела свою точку зрения.
Лай пуделя по невыносимости опускался на второе место.
– Шампань? – неуверенно окликнула Джейн.
– Это еще кто? – проревела Шампань.
– Это Джейн. Из «Блеска». Я пришла поговорить об очередной колонке.
Наступила тишина. Джейн толкнула сверкающую белую дверь.
– Подожди! – крикнула Шампань. – Я кончаю! По последовавшим за ее словами смешком Джейн заключила, что Шампань не одна, но ее реплика, скорее всего, была обращена не к Джейн. У нее мужчина?
Джейн лавировала между грудами одежды, обуви и сумок, образовавших острова на море бежевого ковра, устилавшего пол в гостиной. Комната была просто гигантской, настолько просторной, что даже огромный черный рояль «Стейнвей» робко терялся в углу. По вороху платьев на стуле перед роялем Джейн поняла, что к клавишам из слоновой кости уже давно никто не прикасался и музыкальный инструмент использовался исключительно в качестве подставки для фотографий в серебряных рамках, заполнивших его черную полированную крышку.
Шампань все не появлялась. Утопая по щиколотку в волнах ковра, Джейн подошла к фотографиям. На большинстве снимков Шампань состязалась в ширине улыбки со всевозможными знаменитостями, но среди них были фотографии более личного свойства. Джейн с любопытством посмотрела на большой снимок, запечатлевший двух детей: белокурую девочку и мальчика, стоящих перед ухоженным загородным домом. Несомненно, девочка была Шампань – самодовольная усмешка и независимая поза присутствовали уже тогда. Впрочем, как и все остальное, ревниво отметила Джейн. В том возрасте, когда она сама еще была ребенком с пухлыми коленками и круглым животиком, Шампань уже могла похвастаться аккуратно уложенными светлыми волосами (похоже, это все-таки их естественный цвет) и длинными, тонкими руками и ногами, в которых чувствовалась порода. Но, поспешила утешить себя Джейн, хоть у Шампань ноги породистого скакуна, мозги у нее тоже от него. А ее дружок Ролло Харботтл там же обзавелся своими зубами.
Джейн стало жалко милого мальчугана, который, как она предположила, должен был быть братом Шампань. С нее было достаточно пообщаться с Шампань пару часов один раз в неделю. Ей страшно было подумать, каково жить, имея подобную сестру.
Она взяла другую фотографию, где был запечатлен светловолосый малыш, которого укладывала в коляску суровая на вид женщина в синем форменном переднике. Времени на то, чтобы поставить фотографию на место, у нее не оказалось: хозяйка дома неожиданно появилась в гостиной и сразу же направилась к своей незваной гостье.
– О, это я с няней Фландж, – заявила своим раздирающим слух голосом Шампань. – Очень милая старушенция. Ушла после того, как я укусила ее за ногу.
– Что? – переспросила Джейн.
– Укусила ее за ногу, – небрежно повторила Шампань. – Мамочка была в бешенстве.
– В общем, я ее понимаю.
– Да, мамочка была просто термоядерная. «Дорогая, – сказала она, – ну как ты могла укусить няню за ее грязную ногу?»
Закинув голову назад, Шампань громко расхохоталась.
Ее смуглое обнаженное тело было прикрыто лишь крошечными трусиками. Тесная розовая футболка, вероятно сшитая на двухлетнего ребенка, безуспешно пыталась спрятать под собой роскошный бюст Шампань. Волосы были в таком виде, словно в них свила гнездо птица; из уголка вымазанных помадой губ торчала сигарета; тушь потекла – но все это, раздраженно подумала Джейн, лишь делало Шампань красивой, как никогда.
Гуччи снова залился визгливым лаем, и тут Джейн заметила, что они в комнате не одни. Вдоль противоположной стены осторожно крался курносый ассистент Дейва Бейкера, чьи обтягивающие брюки привлекли в фотостудии всеобщее внимание. Вне всякого сомнения, с тех пор многое изменилось. Смущенный юноша, ломая руки, остановился у двери в холл.
– Я тибья еще увижу? – с сильным французским акцентом промямлил он, обращаясь к Шампань.
– Да, непременно, – заверила та, выталкивая его в дверь. Затянувшись, она выпустила облачко дыма. – Купи себе следующий номер «Блеска» и смотри сколько угодно, – добавила она, решительно закрывая дверь и возвращаясь в гостиную. – Фу, как раз вовремя, – сказала Шампань. – С минуты на минуту сюда придет Ролло. Он стал бы термоядерным, если бы наткнулся на Фаберже.
Джейн в этом не сомневалась. Вероятно, выдержка у Ролло тоже стеклянная. Так или иначе, узнав о том, что они с Шампань еще не рассорились, она испытала глубокое разочарование. Побывав в гостях у примадонны и увидев эти несомненные свидетельства богатства, Джейн уже начала подумывать, не заарканить ли Ролло для Тэлли. Какими бы ни были недостатки наследника стекольного концерна, они искупались одним достоинством: по крайней мере, у него были деньги.
Пудель продолжал лаять. От громкого шума у Джейн закружилась голова.
– Гуччи, дорогой, – засюсюкала Шампань, грациозно опускаясь на колени и лаская собаку, – ты проголодался, да?
Заключив источник невыносимого шума в объятия, она вышла из гостиной.
Джейн прошла следом за ней в сверкающую белизной кухню. Шампань стала рыться в громадном суперсовременном холодильнике выше ее ростом. По-видимому, чудо техники, как и его хозяйка, уже несколько суток не видело ничего съестного. Единственным воспоминанием о провизии были пустые бутылки из-под пива, засунутые горлышками в коробку из-под печенья, стоящую в углу.
– Есть!
Распахивая один за другим совершенно пустые шкафчики, Шампань наконец наткнулась на консервную банку. Когда она вывалила ее содержимое перед пуделем, Джейн поняла, что это не «Педигри».