Дети драконов

То, что я увидел в его глазах могло бы стать наградой за гораздо более тяжелый подвиг...
Калека исчез.
У кромки воды сидел человек, в чьем лице отражалась вечность.
Я понял, что ему никто уже не нужен, незаметно шагнул в сторону и принялся стаскивать с себя одежду. Лето только началось, вода еще не прогрелась, но была уже достаточно теплой, чтобы поплавать. Почти сразу ко мне подошла Айна, встала на цыпочки и уткнулась губами в висок, словно хотела просто поцеловать, но при этом я без труда услышал ее шепот.
– Фаре... скажи, я не нравлюсь этой девочке?
Ну и вопрос...
Я вернул ей такой же нежный поцелуй и промолвил тихо:
– Ей никто не нравился, милая. Я ведь предупреждал. Если не хочешь оставаться с ними на берегу, давай поплаваем вместе?
Но она лишь качнула головой и сказала уже вслух:
– Нет, не сегодня. Еще не настолько жарко. Мне и на берегу хорошо.
Как по мне, погода была уже вполне подходящая, но спорить я, конечно не стал. Скинул с себя все, кроме коротких исподних штанов, и в два шага зашел сразу туда, где вода была мне почти по грудь. Я уже собирался рывком уйти на глубину, когда, обернувшись, увидел взгляд Вереска. Он словно вцепился в меня своими глазами, которые при ярком свете солнца стали прозрачно-голубыми, точно в них тоже плескалось море. В этих глазах было то, чего я не видел прежде – мольба, граничащая с отчаянием.
– Хочешь со мной? – я быстро вернулся к нему и указал на воду у себя за спиной. Вместо ответа он вцепился в мою руку. – Тогда тебе тоже стоит скинуть портки.
Вереск сорвал рубаху одним движением, за ней на камни полетели туфли и пояс, а на он штаны даже не обратил внимания. Этот мальчик готов был ринуться в море хоть в полном наряде. Я усмехнулся и быстро подхватил его с камней.
Мне казалось, он должен хотя бы вздрогнуть от прохладной воды, но нет – Вереск лишь крепче ухватился за мои плечи, а я увидел его сверкающие глаза так близко, что разглядел тонкие прожилки на радужке. Я чувствовал его волнение, восторг, смешанный со страхом и что-то еще, такое большое, что этому чувству не хватало места в маленькой тощей груди.
Узнавание?
Крепко держа мальчишку, я невольно вспомнил свою собственную первую встречу с морем... Мне почти исполнилось два, и отец точно так же занес меня в воду на руках. Это было здорово, но я точно не испытал ничего похожего на ту волну чувств, которая накрыла Вереска.
Внезапно он отпустил мои плечи и вытянул пальцы над водой. Они мелко подрагивали, роняя капли, и казалось, сейчас случится что-то невероятное, невозможное... Однако в конце концов его руки упали обратно вниз, и я увидел, как по лицу маленького колдуна, лишенного Силы, скользнула тень боли.
Он отбросил ее так же решительно, как до этого – свою одежду. Улыбнулся чему-то сквозь слезы и вдруг, вывернувшись из моих рук, скользнул светлой рыбкой в глубину.
– Нет! – крик Ивы прозвучал на долю мгновения раньше, чем я ринулся следом и попытался схватить мальчишку под водой. Но он уже сам устремился к поверхности – легко, даже изящно, так, словно был жителем морского королевства... И вынырнув, раскинул руки, позволяя воде удерживать его.
Вода... вот где крылась Сила этого парня, покуда он не утратил ее.
Ива уже по пояс вбежала в море, в ужасе заламывая руки. Айна тоже смотрела на нас с тревогой. А я думал только о том, что завтра детей увезут прочь, увезут в монастырь, где у Вереска уж точно не будет возможности вновь ощутить себя сильным и цельным.
– Вернись назад, – велел я девчонке. – С ним все в порядке.
 
На берег мы выбрались только тогда, когда я увидел, что у Вереска от холода посинели губы. Снова взял его на руки и вынес к на сушу – чуть в стороне от того места, где нас ждали девочки.
– Ты плавал раньше? – спросил я, все еще дивясь.
Но он ответил.
Я взял его за плечи и развернул лицом к себе.
– Эй, Вереск, что с тобой? Почему ты опять молчишь?
Он смотрел жалобно. Смотрел на мои губы...
Догадка накрыла меня внезапно, расставив все по своим местам.
– Ты ничего не слышишь, да? Только самые громкие звуки? Ты угадываешь слова по губам?
Кивок.
Проклятье... Я должен был догадаться раньше, должен был п о ч у в с т в о в а т ь это!
Вот почему люди думали, что он увечен не только телом, но и головой...
Но прежде, чем я успел сказать что-либо, к Вереску подскочила Ива. Она схватила его за руки, стиснула их так, будто не верила до конца, что ее брат жив и здоров.
– Не делай так больше!
О, эта маленькая ведьма точно знала про его глухоту – она говорила, только глядя ему в лицо.
Я был уверен, что Вереск обнимет ее или виновато улыбнется, но вместо этого он сердито качнул головой и... выдернул свои ладони из цепких пальцев сестры.
 
8
На обратной дороге дети уже не смотрели по сторонам: Ива весь путь провела, уставясь в одну точку перед собой, а Вереск вовсе закрыл глаза, будто дремал сидя. Зато я разглядывал их обоих, не скрывая этого. Что-то не давало мне покоя. Что-то очень важное, что было между ними. Лиан пытался лечить мальчика, но эти дети – близнецы... они связаны гораздо сильней, чем обычные люди.
И совсем иначе.
Когда повозка остановилась у дворца, Ива первой выпрыгнула из нее, старательно не глядя ни на меня, ни на Айну. Ее взгляд был прикован только к брату, который доверчиво лег щекой мне на плечо. Еще даже полдень не миновал, а он выглядел таким уставшим, словно близился вечер. Рядом тут же возникли расторопные слуги, но я лишь покачал головой – мне ничего не стоило самому отнести мальчишку в его комнату.
Айна оставила на моих губах легкий поцелуй и с улыбкой устремилась куда-то по своим делам. Ей ничего не нужно было объяснять, хвала богам...
Ухватив Вереска покрепче, я зашагал в сторону Вороньей башни, краем глаза замечая, как его сестра шагает рядом, на полшага позади от меня. Спиной я ощущал исходящие от нее волны страха и пытался понять, что могло спровоцировать такую сильную тревогу.
До комнаты близнецов оставалось несколько шагов, когда я вдруг почувствовал, как тяжело задышал Вереск, как отчаянно он обхватил меня за плечи, уткнувшись лицом в мою рубаху. Я чуть не сбился с шага, ощутив кожей влагу и поняв, что он плачет. Беззвучно, но так горько, как уже редко плачут дети его возраста. Если только у них не отнимают что-то, что им очень дорого и важно...
Мне хорошо удалось справиться с лицом, и Ива точно ничего не заметила. К тому моменту, когда я опустил мальчика на кровать в его комнате, глаза его были сухими и совершенно ничего не выражали.
Прямо из башни я отправился к дяде.