Огонь и ветер

– Имели, – мрачно обронил Фарр. – Теперь, похоже, придется познакомиться поближе. Ну, ничего, в Золотой мы точно найдем человека, который заставит этих людей рассказать нам все и немножечко больше.
Дани усмехнулся и кивнул.
– Верно, братец. Если это годами выпестованная месть, там есть куда копать.
– Почему вы упустили ее?.. Эту ведьму в красном? – подала вдруг голос Айна. Она спросила это тихо, словно опасалась резкого ответа.
Настал черед Дани нахмуриться и помрачнеть.
– Хороший вопрос, леди Айна. Я и сам себе задаю его все это время. Если честно, у меня сложилось стойкое ощущение, что на вражеском корабле было несколько людей, наделенных Силой. Мне не удалось понять это сразу, я был целиком сосредоточен на означенной вами ведьме. И на том, чтобы разбить незримые оковы, которыми она уже неплохо придушила моего кузена. Похоже, в это время ее собратья отвели глаза моим людям. Ничем иным я не могу объяснить тот факт, что врагам удалось спустить шлюпку.
– Но ведь она ушла с ними! Это-то никак нельзя было не заметить! – глаза Айны вспыхивали то гневом, то отчаянием.
– Вы правы, леди. Это я заметил прекрасно... – Дани выглядел удрученным и начисто растерявшим свой обычный блеск. – Но там уж мне стало совсем не до нее... – он покосился на Фарра и нехотя добавил: – Пришлось выбирать между погоней и спасением брата. Уходя ведьма успела прикрыть себе зад... Если бы я сосредоточил все свои силы на том, чтобы сломать их защитные чары, ваш любезный... гм... друг мог бы и в самом деле сократить цепочку наследования на одного человека.
– Вот гадюка! – процедила Шуна. Увидев, что мне отлегчило, она уже не источала вокруг себя такое отчаянное волнение, но все еще предпочитала быть как можно ближе и в этот момент, отыскав мою ладонь, крепко сжала ее.
Да, я полностью разделял ее мнение и злость.
Настоящая гадюка, чей укус полон смерти, и которую я не смог остановить... проклятый неудачник! Если бы с моими близкими что-то случилось, едва ли я смог бы простить это себе.
Но Дани точно не ошибся – там, на вражеском корабле было больше одного колдуна. В противном случае мы с Фарром ни за что не позволили бы врагам разорвать нашу связь.
 
На сей раз удар по голове не отшиб мне память как тогда, у Таронских гор: я хорошо помнил все, что происходило на палубе «Стрижа» до того момента, пока вражеская стрела не врезалась в мой шлем.
И, по правде говоря, мне бы хотелось забыть половину.
Дедуля Фарра верно сказал, что я не воин: чем дальше, ясней становилась мне его правота. Да, я убивал. Много раз. Но никогда не испытывал от этого ни радости, ни опьянения, ни довольства – всегда только пустоту, ужас и отвращение к самому себе.
Битва за «Стрижа» стала тому еще одним подтверждением.
Я успел отправить к праотцам кажется пятерых, хотя не был уверен наверняка. Для этого мне не нужны были ни лук и стрелы, ни меч или сабля: я делал то, чему так хорошо научил меня Кешт – одно за другим останавливал сердца тех людей на борту врага, кто выглядел наиболее опасным. И всякий раз ощущал себя так, словно отрываю кусок от души или тела.
Боги дали мне слишком большую меру в возможности чувствовать других людей...
А потом мы с Фарром увидели е е... Нам не нужны были слова, чтобы принять молниеносное решение оглушить главного противника, ту, от которой исходили все приказы и решения, самая большая угроза и самый едкий яд. Наши действия походили на танец, на узор из потоков Силы, который соткался словно бы сам собой. Они чем-то напоминали тот миг, когда в Гремучем ущелье мы вдвоем держали огромную каменную глыбу, только были намного сложней и... красивей. В какой-то момент мое дыхание оборвалось от восторга, от ощущения полета и безграничной силы, которая стала мне подвластна... И именно в тот миг остальные колдуны пробили защиту нашего корабля и на палубе «Стрижа» стало тесно от людей с оружием и смертью в глазах. И я был уверен – все они получили приказ первым делом атаковать именно нас с Фарром. Вот только его было велено брать живым. В отличие от меня.
 
– Все так, – сказал я, стряхивая с себя липкие воспоминания об ударах стрел, которые даже сквозь кольчугу были чудовищно болезненными. – Их там совершенно точно было несколько. По меньшей мере четверо. Одной этой ведьме никогда бы не удалось сломать защиту, которую поставил Фарр. Пока мы пытались обезвредить ее саму, остальные с трех сторон разодрали наш щит в клочья. Это оказалось... неожиданно. И неприятно.
– Вот, значит, почему... – пробормотала Шуна.
– Это действительно была очень продуманная атака, – поддержал меня Фарр. – Враг превосходил нас числом во много крат: не только в отношении обычного оружия, но и в плане магии. Неприятно – это Лиан еще мягко выразился... Страшно. И... отвратительно, – он разом осушил чашу с вином, которую до этого держал в руках, не притрагиваясь.
До сих пор у меня не было возможности спросить его, что он пережил на вражеском корабле, пока мое тело бесполезно валялось на палубе «Стрижа». Но даже не спрашивая ничего, я знал, насколько это было ужасно.
И постыдно, малодушно благодарил судьбе за то, что избавила меня самого от подобных ощущений.
    
Часть VII: Лиан. Глава 2
В отличие от меня, Дани хотел услышать от Фарра все. И прямо ему об этом заявил, сопроводив свое желание недвусмысленным намеком на то, что у наследника престола, который подвергся покушению, не должно быть никаких секретов. Фарр спорить не стал, но рассказ его был столь лаконичен и сух, что не оставил у меня и тени сомнения – мой брат души сказал далеко не все. Только то, что действительно могло иметь значение для дальнейших действий.
Но о самом глубоком и сокровенном, о том, что напугало его больше всего, он умолчал.
Принц Дани этого не заметил. А если и заметил, но ему хватило ума не лезть в омут, у которого не было дна. Так что спустя несколько минут оба наследничка уже горячо спорили о том, куда с наибольшей вероятностью могла отправиться шлюпка, на которой удалось бежать самым опасным людям из тех, что были на захваченном фрегате.
Все это было, конечно же, очень важно, но дослушать их спор я не смог – сам не заметил, как провалился в глубокий сон, а когда я снова раскрыл глаза, в офицерской каюте было темно и тихо. Судно качалось на волнах, а мир вокруг казался замершим, только где-то за стенкой приглушенно звучали голоса, да вода плескала в борта...
Я осторожно сел, боясь, возвращения боли, но ее не было. Совсем. Еще осторожней я повел лопатками – сначала едва-едва, затем во всю силу – и убедился, что рана не только затянулась снаружи, но и полностью закрылась внутри. Голова тоже казалась на редкость ясной, как будто и не было того мощного удара, от которого, если верить словам Шуны, мой шлем изменил свою форму.
Волна благодарности заполнила меня всего целиком.
Он правда смог.