Секретная должность агента Рейли
— Что, разговорился?
— Более чем, признался во всем, да, он хочет Вам лично рассказать, просит сохранить ему жизнь.
— Приводите.
— Меня зовут Сомов, поручик Сомов, — начал с порога офицер.
Кедров не отличался сентиментальностью, но тут поневоле отвел глаза. Лица у Сомова почти не было, одно сплошное сине-черное кровавое пятно.
— Я направлялся в Архангельск. Документы были выправлены в Вологде.
— Пропуск выдан Вологодским отделением Военконтроля, — доложил сотрудник, — начальник отделения Волков уже арестован.
— Продолжайте, — сказал Кедров, — интересно послушать господина Сомова.
— Меня должен был встретить человек и проводить до следующей станции уже в расположении белых. В Архангельске я должен был передать донесение, поступить на службу в войска.
— Где донесение?
— Съел при задержании, содержания не знаю.
— Отведите его, пусть вспомнит, видимо недостаточно напрягал память господин Сомов.
— Не надо, я действительно ничего не знаю больше.
— А пуговицу зачем отрывал и выбрасывал?
— Это знак, такая у всех наших пришита.
— Золотая пуговица, — медленно произнес Кедров, — господа, а вы романтики! Революцию тоже делают романтики, но мы в отличие от вас в борьбе с царской охранкой прошли суровую школу конспирации.
— При царе так не били.
— Откуда вы знаете, молодой человек? Вы при царе в тюрьмах не сидели. Увести его.
В тот же вечер Сомова расстреляли. Советская власть была безжалостна к врагам и презирала трусов.
— Приказываю, — Кедров мерил шагами салон вагона, — на всех железнодорожных станциях патрулям проверять документы на удостоверение личности. Лиц с бумагами, выданными вологодским отделом Военконтроля, задерживать; лиц, имеющих на одежде отдельно пришитую форменную пуговицу желтого цвета немедленно арестовывать направлять в штаб Завесы.
В течение недели под Вологдой на железнодорожных станциях согласно указанию Кедрова были задержаны бывшие офицеры царской армии, направлявшиеся в Архангельск. Некоторые на допросе, не выдержав пыток, называли фамилию человека, под командование которого они должны были поступить в Вологде.
— Кто такой полковник Куроченков? — спрашивал Кедров.
— Пока данных нет. В Вологде такой не проживает и никогда не значился. Питерские товарищи сообщают, что Куроченков служил в гвардейском полку, после революции его местонахождение неизвестно. На регистрацию бывших офицеров он не явился.
Все это время бывший полковник императорской армии Александр Куроченков находился в разъездах между Вологдой и Петроградом. Документы вологодского Военконтроля, выданные на имя Иванова, обеспечивали ему свободу передвижения. В Петрограде Куроченков неоднократно встречался с капитаном Кроми и агентом Сиднеем Рейли. О том, что Рейли в Вологде имел еще дипломатическое прикрытие, полковнику не сказали. Эта явка нужна была опытному разведчику в особом случае.
Для работы требовались деньги, и английские представители щедрой рукой выдавали необходимые для дела суммы. Но денег все равно не хватало.
Некоторые офицеры направлялись в Архангельск по идейным соображениям, некоторым был обещан хороший оклад, порядка тысячи рублей в месяц и готовое содержание.
Канал работал отлично. Подпоручик Смыслов, известный Кроми еще по работе в британской военной миссии в начале 1918 года, прекрасно справлялся со своей задачей, но неожиданно в середине июля пропал.
Вскоре выяснилось, что у него при обыске нашли крупную сумму денег, переданных Гиллеспи для организации, и арестовали. Хотя никаких фактов, изобличающих подпоручика как контрреволюционера, не было, вологодские чекисты держали его в тюрьме до выяснения обстоятельств.
За два летних месяца удалось переправить из столиц на Север несколько сотен офицеров. После начала интервенции дальнейшая отправка по железной дороге стала невозможной, и Куроченков решил сформировать в Вологде отряд, чтобы в случае подхода союзников к городу по примеру хорошо знакомого ему капитана Чаплина поднять восстание и захватить власть. В качестве опознавательного знака своих была выбрана латунная пуговица, которую следовало пришить на китель или шинель.
Идея с пуговицей, родившаяся еще летом в качестве шутки, стала секретным знаком. Говорить о нем членам организации строжайше запрещалось, в случае опасности пуговицу надлежало оторвать и незаметно выбросить. Но именно на этом и погорел поручик Сомов, выдавший под пыткой главные отличительные признаки участников заговора: «золотую» пуговицу и документы Вологодского отделения Военконтроля. Деятельность Кедрова и вологодских чекистов мешала реализации планов заговорщиков по захвату города.
В середине августа в Вологде в очередной раз появился Рейли. Дипломатический статус сотрудника консульства ему больше был не нужен. Гиллеспи искали два революционных ведомства: чекисты и кедровцы, поэтому секретарь вице-консульства исчез навсегда. К коммерсанту Сиднею Рейли у власти никаких претензий не было. Человек вне политики, занимается торговлей и прибыл по своим делам в Вологду.
В назначенное время в районе пригородного поместья Осаново произошла важная встреча.
— Господин полковник, — обращаясь к Куроченкову, деловито сказал Рейли, — настал час для решительных действий, союзное командование надеется на поддержку патриотических сил. В ближайшее время планируется наступление, нам нужны верные люди в городе, чтобы в условленный момент арестовать Кедрова и всю большевистскую свору. Оружия у вас достаточно?
— Нет, необходимы винтовки, пулеметы, личное оружие. Во время городского боя оно важнее пушек.
— Хорошо, вот вам двести тысяч рублей на военные нужды, еще столько же я передам другой организации, которая так же занимается военными вопросами.
— Вы имеете ввиду эсеров?
— Это не важно!
— Позвольте, это как раз очень важно, эсеры такие же революционеры, как и большевики, и так же, если не больше, содействовали обеим революциям в 1917 году. Я остаюсь верным государю императору и никогда не буду иметь с ними дело.
— Но император расстрелян!
— Память жива! Сотни и тысячи верных присяге офицеров готовы встать на защиту отечества.
— Так в чем же дело?
— Дело в том числе и в союзниках, которые кидаются из огня да в полымя. Это они всю зиму, вместо того, чтобы организовать переворот, торговались с большевиками о продолжении войны. Что получили? Позорный Брестский мир и полную конфузию в дипломатических отношениях! Наша организация пыталась наладить контакты в Вологде с американцами. Они и слышать не хотели о восстановлении монархии и великой империи в довоенных границах, твердили о какой-то демократии и воле народа. Вот она, эта воля народа, — Куроченков с силой сжал кулак, — только военная сила способна возродить Россию и как триста лет назад передать власть новому царю, которого изберет народ.