Второй шанс

— Что?
— Сюда угодил. А какая тут может быть спокойная жизнь? Но дело не в этом. Сомневаться начал. Не то чтобы в себе — в своих решениях, а это никуда не годится, тебе ли не знать?
— Ну а что ты тогда ноешь, что власть в свои руки не взял? Или ты на кого-то другого надеешься? Вон, посмотри на Теоретика, — Трофим говорил так, как будто меня рядом и не было. — Полное впечатление, что именно у него, вчерашнего школяра, такая богатая событиями жизнь за спиной, а не у тебя, — продолжил Трофим. — Но ты был рад стараться, когда на него взвалили все то, от чего сам так яростно отбрыкиваешься.
— Может быть начнем по существу? — влез в разговор я.
— Игорь, мы как раз по самому что ни на есть существу. Сейчас Борис полностью выкипит, вспомнит о своем боевом прошлом, и на основании опыта выдаст нам замечательный план действий. Ведь правда Борис?
Гудрон ему не ответил, но было заметно — слова Трофима задели его если не за живое, то достаточно сильно.
Ситуация действительно сложилась далеко не из приятных. Вчерашним утром мы отправились разыскивать Карпышева, надеясь найти хотя бы кого-нибудь из них живыми. И нашли. То, что часть его людей была жива, не оставалось никаких сомнений — ущелье, вернее, одно из его ответвлений, то и дело огрызалось выстрелами в ответ на попытки перквизиторов их атаковать. Последних мы отогнали, что положение Карпышева нисколько не улучшило: местность перед входом туда, где он и находился, простреливалась перквизиторами, которые расположились дальше, в узком как горлышко бутылки входе в очередное ущелье, а их здесь — целый лабиринт. Лезть в лобовую атаку — означало бы положить своих людей без особой надежды Карпышеву помочь. Ситуация Карпышева осложнялась еще и тем, что они сидят без воды.
Связь с Карпышевым была установлена накануне вечером — с помощью обычного гелиографа. Тогда-то и стало известно о его потерях, а также о катастрофическом положении с водой и патронами. Ночью мы сделали неудачную попытку к нему пробиться, и благо, что потери оказались минимальными. Теперь было понятно всем, что решение Жамыхова разделиться, оказалось самым неправильным. Это-то и вызвало гнев Гудрона. Жамыхов держался стойко, но еще больше осунулся лицом, понимая все не хуже других.
— Ну так что, Борис, поделишься с нами своим богатым опытом? — продолжал настаивать Трофим. — Самое время о нем вспомнить.
— Сейчас звено-другое «крокодилов» вызову, чтобы ущелье проутюжили, главное, связью меня обеспечь. Или «грачей», как раз работа для них. А у этих мразей вряд ли «стингеры» или «стрелы» найдутся, не говоря уже о ЗСУ, — зло огрызнулся тот. — Нет у меня такого опыта, чтобы в идиотских ситуациях находить умные решения.
— А ты поднатужься, поднатужься! — настаивал Трофим.
Где-то на севере раздался выстрел, и принадлежал он непременно Янису. Артемон, как сам он выразился, вышел на «свободную охоту». До этого стрелял уже дважды, и можно было нисколько не сомневаться — тремя перквизиторами стало меньше.
— Одна только надежда, что Артемон их всех перещелкает, — вздохнул Остап. — Хотя подобное заранее можно было предполагать. Они здесь хозяева, и местность знают от и до. Если рассуждать цинично, выход у нас один — ждать прорыва Карпышева, и по возможности его прикрыть.
— Он передал, что у него раненых больше десятка. И это только тех, кто не может идти сам, — напомнил ему Гриша. — Ты со своей циничностью предложи еще, чтобы их там бросить.
— Не стану, — покачал головой Остап. — Ибо негоже это. Чем мы тогда от перквизиторов отличаться будем? Только тем, что с пленных шкуру не сдираем?
— Тогда и не рассуждай. Вот смотрите, — начал размышлять Трофим. — Вдоль правой стены рельеф позволяет добраться к входу к ущелью почти вплотную, как раз на бросок гранаты. Нужно занять позицию там, и какое-то время не давать им даже носу высунуть, в то время как Карпышев пойдет на прорыв. Естественно ночью.
— Ну и где их взять, гранаты? — резонно поинтересовался Гриша.
Трофим хотел что-то добавить, когда его перебил Остап.
— Смотрите, Карпышев опять что-то передает!
И действительно, с его стороны то и дело виднелись вспышки света. Азбука Морзе мне была неизвестна, и потому оставалось только ждать — о чем именно его сообщение.
— Дым! — неожиданно выдал Гудрон.
— Какой дым? Где ты его увидел? — спросил Гриша, старательно озираясь вокруг.
— Дымный дым. Пока еще не вижу, но он должен быть!
Трофим открыл было рот, чтобы съязвить, когда до него дошло.
— Понял вашу мысль, уважаемый Гудрон Александрович: необходимо устроить дымовую завесу, и под ее прикрытием вызволить наших боевых товарищей из той ситуации, в которую они угодили благодаря скудоумию руководства.
— Нет, ну как же мне эта мысль раньше-то в голову не пришла! — Борис даже кулаком от огорчения по колену стукнул. — Явно оскудели мы тут все умом в первобытных условиях!
— Может, кому-нибудь она и приходила, — не согласился с ним Остап, — но как ты все это себе представляешь? Сена из Центра притащить? Ближе взять негде — одни камни кругом да кустики. Принести сколько надо, ну а потом только и останется, что уговорить перквизиторов. «Безусловно, вы козлы и гады все без исключения, но есть у нас к вам малюсенькая просьба, и, надеюсь, вы на нее откликнетесь. Нам нужно травки наложить перед вашей позицией, так что вы уж не стреляйте пожалуйста!» — сарказма в голосе Остапа хватало с избытком.
— Дым я вам обеспечу: меня как надо учили, — отмахнулся от него Трофим. — Мне, например, из дохлой крысы и ржавого гвоздя несложно такой яд смастерить, что куда там всем вашим цианидам вместе взятым! Борюсик, напомни при случае, чтобы я тебя в лысинку чмокнул. Сейчас не до нежностей: необходимо в Центр вернуться за некоторым количеством нужных вещей. Видел-видел я в нем с полбочки хозяйственного мыла, думаю, и остальное найдется.
Гудрон провел ладонью по коротко стриженой голове без малейшего намека на лысину
— Туда часа три шлепать, затем назад столько же. Хотя бред несу: дорога намного меньше займет, — продолжил рассуждать Трофим.
Все верно, сюда мы шли, соблюдая крайнюю осторожность, поскольку за каждым изгибом ущелья могла ждать засада.
— Борис, ну что же ты еще вчера эту мысль не подкинул?! Ты как тот орел, которого пока не пнешь, не полетит. Необходимо время в Центр смотаться. И еще здесь, чтобы все сотворить. Но ничего страшного, потерпят до утра. Проф, сколько, говоришь, человек без воды может прожить? Десять дней, больше? — и не дожидаясь от него утвердительного кивка. — Проблему вижу в одном: необходимо согласовать с Карпышевым: час дымить не будет, минут пятнадцать, может, чуть больше. Гелиографом тут не справиться, и поэтому нужен связной.
В этом он был прав: кода нет, передача идет открытым текстом, и перквизиторы его прочтут.
— Игорь?
— Бери сколько посчитаешь нужным: в Центре могут быть недобитки. Жамыхов не откажет.