ОПГ «Деревня» (СИ)
Одно потянуло за собой другое и он вспомнил, что прабабушка в девичестве была Соснина и сейчас с подозрением поглядывал то на Викула, шагающего через телегу от него, то на его пацанов, вышагивающих рядом. «Да не, не может быть! Викул же из мордовской деревни сюда приехал, а я то ведь с детства русский!» - убеждал он себя. Потом вспоминал Викуловского старшего Стёпку, и младшего, как его там... И Маню свою рядом с ними. Эта троица белобрысая, подозрительно похожие - сеяла в душе сомнения. «Да и бог с ним!» - махнул он рукой: «Какая разница, мордвин или русский, местные мордвины поселковые — как на подбор арийцы, на минималках. Недоедают»...
По приезду на сторожевой пост — определили их к Ефиму через дорогу. На почтовую станцию, там в его конюшне — расседлали и обиходили лошадей, перекусили с чаем и при свете чадящей сальной свечи стали укладываться спать. «Давайте, мужики, вставать нам как бы не в четыре утра, пока соберемся, пока выедем — к обеду в поселке надо быть» - с этими словами Серёга, убедившись что все улеглись — задул свечу и все затихли. После того, как её погасили — свеча завоняла особенно мерзко. И уже засыпая, Егор вспомнил, что так и не занялся получением стеарина...
Глава 23
Глава 23
Цветовая дифференциация штанов... Начало декабря 1796 г.
Только уснули — Серёга принялся всех расталкивать: «Айда, подъем!» И запалил свечу, которая сегодня воняла особенно мерзко. Егор, отчаянно зевая и яростно почесываясь — пошел на двор. Уже возвратившись в гостевую избу и продолжая чесаться — понял, что это не от того, что помыться надо. «Мужики», — растеряно спросил он: «а у вас всё нормально?! А то у меня что-то чешется всё!» Со всех сторон посыпались смешки и язвительные комментарии мужиков, уже знакомых с нюансами гостеприимства почтовой станции, Андрюха с ехидцей поинтересовался: «Ты и тараканов наверное не заметил!»
Лучше бы он этого не говорил, то, что вчера Егор перед сном принял за игру бликов неровного и тусклого света свечи на стене — оказалось сплошным ковром из тараканов. Выбежал во двор, трясущимися от омерзения руками набил трубку и раскурив — стал затягиваться и окуривать себя, выпуская дым себе за пазуху. «Домой будем возвращаться — надо Ксюхе смску скинуть, чтоб баню затопила. И не заходя домой — раздеться, все вещи в снег, выморозить от клопов, а самому в баню. Часа на два!» — Тут же вспомнил, что всё, накрылась сотовая связь и с горьким пафосом воскликнул: «Россия, которую мы потеряли, блин!»
— Чо ты мерзнешь, пошли чай пить и выезжаем! — Выглянул брат.
— Не-не, спасибо, я не голодный! — Тут же открестился Егор.
— Иди тогда лошадей запрягай, прохлаждаешься тут!
Подъехали поселковые во главе с Викулом, на восьми санях, пять казаков с тремя санями и они с пятью. Все сани были тяжело нагружены мукой, овсом и несколькими бочонками масла, так что всю дорогу до заводского поселка предстояло пройти пешком, рядом с санями. Ну если с горки только примоститься с краешку. И так все тридцать с копейками километров, Егор бросил взгляд на часы — начало пятого: «Да, это тебе не полчаса на маршрутке, ну ничего, обратно полупустые с ветерком поедем!»
Лошади с трудом вытянули поклажу в крутую гору и дальше поехали легче, Егор оставил сани на попечение Андрюхи, а сам прибился к брату, который о чём-то оживленно выпытывал Викула и Вахромея. Серега пояснил подошедшему Егору преамбулу беседы: «Скоро Новую Пристань проезжать будем, там волостной голова живет, который у нас подати вымогает, на пару с заводскими кровососами. Может заехать, задать пару вопросов?»
Егор решил немного прояснить для себя донельзя запутанные отношения местных, непосредственно у участников. До этого он неоднократно приступал к Митеньке с вопросами, но тот в местных реалиях откровенно плавал. Оно и немудрено — у себя, в Санкт-Петербурге он был никем, так — сын мелкого чиновника. А приехал сюда инженером, перед которым кто кланялся, а кто и два раза ку делал. Так что не до межсословных отношений ему было, а голова болела исключительно за производство.
— Скажи, Вахромей, а этому голове вы тоже подати уплачиваете? — Подступился Егор к есаулу.
— Вот ещё! — Возмутился казак. — Не по рылу сиволапому с казака подати требовать, у нас казачий круг, с ним все дела ведём!
— Значит, — повернулся Егор к Викулу, — вы ему платите?
— Упаси бог! — Перекрестился тот. — Мы чай, государственные крестьяне, казаков наших да заводских обеспечиваем! Вот мордва у нас — те приписные к заводу, они голове, Никодиму то есть, подать возят. Как и весь Айский выселок - к заводским работам приписаны. Летом лес рубят, уголь жгут, зимой в извозе.
Серёга, давно уже запутавшийся в этих перипетиях — всё же не прекращал попытки в них разобраться:
— Викул, так ты же тоже мордва?!
— Мордва, да не та! — Захохотал Вахромей. — Гутарят же тебе — мы их под себя взяли, в государственные записали, сичас к заводским работам их не имеют права привлекать. Только по согласию и за поденную плату.
— А нас тогда куда приписали?! — Возопил ничего не понимающий участковый, который настроился найти виноватого во что-бы то ни стало и предать его лютой смерти. — За что мы тысячу рублей отдали!? И жратвы рублей на триста? И кому?!
— Так Никодиму с племянником, — отодвинулся от Серёги есаул, — племянник то у него из заводских писарей. Взятку дали, чтоб никуда вас пока не приписывали. Вот сейчас поверстают вас в казаки, тогда остальных к себе возьмёте, в государственные. Ну это мы так поначалу размыслили, пока племянник этот, паскуда — воду мутить не начал. Он откуда-то прознал про вас и грозит в завод вас забрать, в казенные записать, коли не уплатите.
Прекратив расспрашивать Вахромея с Викулом, они чуть отстали от них и Серёга вполголоса спросил у брата:
— Понимаешь, что вырисовывается!?
— Понимаю, окуклились мы в деревне и запаниковали, а тут не травля, организованная сверху, а чья-то частная инициатива проглядывает. Интересно, кто же их надоумил то? — Задумался Егор.
— Надо брать холодной твердой рукой за теплое вымя этих инициаторов и подробно расспрашивать, в подходящей обстановке! — Серёга всё так же не унимался и жаждал крови.
Проезжая Новую Пристань, Вахромей остановился и дождавшись участкового с Егором, махнул головой, показывая на зажиточную усадьбу с крышей, крытой новеньким железом: «Вон он, Никодим - где обитает». Серёга еле справился с порывом заехать прямо сейчас, выволочь этого Никодима во двор и спросить — за чей счет железо на крыше. Благоразумно решил дождаться легализации и вначале поверстаться. А уж потом — со всех спросит, и с Никодима, и с писаря!
Выехали к берегу — привычного моста через Ай не было. Чуть выше того места, где в будущем будет мост — чернела пристань в предрассветных сумерках, а через лед темнел мусором и конскими яблоками наезженный зимник. «А как летом перебираетесь?» — Спросил Лёха у крестьян. «Так самолетом!» — довольные, что смогли удивить деревенских, загомонили мужики.
— Каким нафиг ещё самолетом, — обалдело закрутил головой участковый. — Егор, ты чего им там накачал, что они вчера смотрели вместо мультиков!?
Тот сам был ни сном, не духом и так же недоумевал. Поначалу подумал, что не одни они тут такие попаданцы. Но расспросили местных и оказалось, что самолетом здесь называли разновидность парома. Дальше двигались вдоль делавшей в этом месте реки петлю. Проезжая печи для обжига извести, Егор завистливо мечтал: «Эх, нам бы хоть одну такую для сахара, а то такими темпами — свекла у нас сгниет быстрей, чем мы её на сахар переработаем».