Белая кость, голубая кровь

Поддав газу, я помчался по аллее к воротам. Обернувшись, мой противник привстал и покатил вперёд. Осторожно проехав между створками, он свернул и исчез из виду. Мне тормозить не пришлось: пока пересекал парк, ворота уже открылись почти полностью, и я на всём ходу вылетел на дорогу. К счастью, она была пуста, и никто не влепился в меня.
Апраксин виднелся метрах в двухстах и стремительно уменьшался. Недолго думая, я повернул руль и врубил полную скорость. Байк рванул по улице, словно пуля.
Расстояние между нами сокращалось медленно: Апраксин тоже гнал, не жалея двигатель. Но спустя некоторое время на дороге начали попадаться машины. Лавировать между ними становилось всё труднее. Скорость пришлось сбросить. Правда, и мне тоже. И тем не менее, я умудрился постепенно сократить расстояние между нами почти вдвое. Мне это трижды едва не стоило жизни, но теперь я отчётливо видел виляющего впереди Апраксина. Тот не оборачивался, но я уверен, что следил за мной через зеркала заднего вида.
Впереди показался перекрёсток. Светофор мигнул, загорелся жёлтый. Апраксин прибавил газу, пронёсся мимо одной легковушки, обошёл другую и вылетел на дорогу. Справа появился несущийся грузовик. Резкий сигнал пронзил ночной воздух. Апраксин заметил опасность, вильнул, не справился с управлением и кувырнулся вперёд, вылетая из седла. В тот же миг его задела пронёсшаяся мимо кабина грузовика.
Я затормозил на переходе. Спрыгнув с мотоцикла поспешил к лежавшему метрах в десяти неподвижному телу. Если его убило, это большая удача. И задание выполнено, и никакую бойню на улице устраивать не придётся.
Склонившись над лежавшим на боку Апраксиным, я осторожно перевернул его на спину и взял запястье, чтобы проверить, есть ли пульс. Очень слабый, но он присутствовал. Чёрт!
В этот момент Апраксин открыл глаза и уставился прямо на меня. Из рта у него выплеснулась кровь, потекла по щеке.
— Ты ничего не знаешь… — прохрипел он едва слышно, не сводя с меня взгляда. — Это не такой заговор… Мы… Лига спасения.
Ну, конечно. Кто бы сомневался! Бывают ли вообще бунтовщики, которые честно говорят, что хотят власти, а не выдумывают благородные оправдания для своего мятежа?
Демон внутри меня при виде текущей крови оживился.
— Ты не понимаешь, зачем это… — ещё слабее проговорил Апраксин. Глаза его закатились. — Маленький дурак… Запретный… город… потому так и называе…
Он умолк на полуслове. Лицо застыло, превратившись в восковую маску. Я выпустил демона, и он принялся претворять кровь Апраксина в Живу.
Несколько водителей вышли из машин и направлялись к нам.
— Как он⁈ — крикнул один.
Я покачал головой.
— Кто-нибудь, вызовите труповозку. Думаю, вон в том магазине есть телефон, — указал я на первую попавшуюся на глаза вывеску.
Никто не стал подходить ближе, услышав, что мотоциклист погиб. Даже водитель грузовика нерешительно топтался возле машины. Я спокойно осушил Апраксина и поднялся. Часть машин уехала, остались двое, которым не терпелось стать свидетелями. Ну, и один скрылся в магазине, чтобы вызвать спецслужбы.
Я направился к мотоциклу.
— Точно погиб? — спросил меня один из очевидцев.
— Не знаю, я не врач. Но думаю, да. Не дышит и пульса нет.
— Неудивительно, — покачал головой мужик. — На кой чёрт он попёр на жёлтый? Вот ведь нетерпеливые есть люди!
Я не собирался вступать в дискуссию. Мне нужно было срочно возвращаться в путевой дворец, где осталась София.
— Эй, а ты что, не останешься⁈ — окликнул меня один из водителей.
Вместо ответа я дал по газам и помчался прочь. Надеюсь, девушка жива. Демон, насытившийся кровью Апраксина, довольно заурчал и попытался снова начать диалог на тему, кому стоит доверять, а кого лучше прикончить, но я сразу пресёк его поползновения.
Что там бубнил Апраксин насчёт Белого города? Скорее всего, какую-нибудь пафосную чушь, но вдруг природа заговора чуть сложнее, чем кажется? В конце концов, как-то же вписывается в него участие аль-гулей. Причем, я до сих пор толком не понимал, как именно. Быть может, есть что-то, что мне стоит узнать? Например, у оставшихся заговорщиков, которых нам с Голицыной поручили убрать. Наверняка они в курсе. Если, конечно, есть, в курсе чего быть. Захотят ли они говорить? Хороший вопрос…
Впереди показалась крепостная стена путевого дворца, и я сбросил скорость, чтобы плавно въехать в ворота.
В любом случае, сейчас нужно позаботиться о Софии. Всё остальное — потом.
    
Глава 22
Девушку я повёз не в замок, а сразу в госпиталь. По дороге Марта позвонила и узнала, на месте ли лейб-лекарь. Оказалось, что нет. Но дежурная медсестра обещала с ним связаться и вызвать, так что, когда мы прибыли, ждать пришлось недолго: Скуржинский явился спустя всего десять минут. Быстро осмотрел Софию и велел всем выйти.
— Кто она? — спросил только меня.
— Голицына. С ней всё будет в порядке?
— Думаю, да. Можете связаться с её семьёй?
— Не уверен, что это нужно. Приведите её в норму и сообщите мне.
— Вы уверены?
— Вполне. Она самостоятельная особа. И не распространяйтесь о том, что делали сегодня.
Медик кивнул.
— Как прикажете, Ваше Сиятельство.
Ждать результатов я не стал. София выглядела после оказания первой помощи вполне прилично, а в умениях Скуржинского я не сомневался. На собственном опыте имел возможность убедиться, что на него можно оставить девушку. Так что отправился домой и завалился спать. На следующий день, конечно, был не выспавшийся. И всё бы ничего, да нужно было убрать следующую цель. Так что после уроков я сразу отправился домой, отбившись от решивших вдруг посетить кафе одноклассников, и продрых ещё три часа. Когда встал, принял контрастный душ, чтобы прояснилась голова. Затем позвонил в госпиталь, ибо оттуда сигнала так и не дождался.
— Пациентка ещё слаба, — ответил лейб-лекарь. — Но состояние стабильное. О выписке, конечно, речи не идёт.
— Мне нужно заехать к ней. Это возможно.
— Конечно. Она в сознании. Спрашивала о вас.
Приехал я с цветами. Купил по дороге букет жёлтых роз, безумно дорогих.
— А если у пациентки аллергия? — строго спросила дежурная сестра. — Палата отдельная, но…
— Думаю, она мне об этом скажет, — ответил я.
София была удивлена и польщена.
— Спасибо, — проговорила она, сунув носик в мягкие, нежные лепестки. — Прелесть какая! Не стоило тебе тратиться.
— Ерунда. Как ты себя чувствуешь?
— Нормально. Коля, нужно довести дело до конца.
— Знаю. Не беспокойся, я об этом позабочусь.