Закон мутанта
Наконец лес расступился, и мы увидели… нет, не трубу над Саркофагом, а череду серых панельных зданий, возвышающихся над деревьями, усыпанными нездоровой рыжей листвой.
– Не может быть… – пробормотал я.
– В чем дело? – спросил Томпсон, у которого серый цвет лица сменился на желтоватый.
– Это Припять, – глухо сказал я.
Хотелось обернуться, чтобы увидеть за спиной станцию «Янов», которую мы прошли, ничего не заметив, но я этого не сделал.
Все и так было ясно.
Рыжий лес обманул нас, закружил, заморочил, заставил меня перепутать восток с севером – и почему-то не убил, а вывел к Припяти. М-да, только сейчас вспомнил. Однажды генерал Грачев, командир группировки «Борг», пообещал мне гарантированную смерть, если я появлюсь в городе, – а он слов на ветер не бросает. Хотя – наплевать. Меня все группировки Зоны ненавидят, каждая по-своему. И каждая мечтает заполучить мою голову. Так что для меня, в общем, без разницы, как идти и куда. Главное – чтобы дорога вела к цели.
Потому делать нечего, придется идти к Саркофагу через Припять. Город этот я знал неплохо, бывал здесь не раз. А значит, были еще шансы на спасение Джека Томпсона, который уже еле ноги волочил.
Наверное, были…
* * *
Голова не болела, нет. Боль – это когда мозг работает и сигналит: мол, хозяин, плохо дело, надо что-то предпринимать. А тут было ощущение, что башку разбили, как сырое яйцо, а ее содержимое шкворчит на раскаленной сковороде и вот-вот сгорит на ней к чертям крысособачьим.
– Какого… ктулху… – еле ворочая языком, простонал Фыф, ни к кому конкретно не обращаясь и ничего не имея в виду. Просто ему нужно было услышать свой голос и понять – жив он или уже отошел в мир иной, где вполне нормально коптить мозги клиентов над костром.
– Потерпи, сейчас легче будет, – прогудел голос откуда-то сверху.
И следом раскаленную голову словно прохладной водой полили.
Фыф аж застонал от наслаждения – и вдруг понял, что кайф будет недолгим. Освежающая волна энергии была очень слабой, и если не взять себя в руки, то кошмар вернется, и очень быстро.
Понимание негативной ситуации – уже ключ к ее решению. Шам сделал над собой усилие и направил собственную ментальную энергию на устранение проблемы.
А потом было больно. Очень больно. Но в то же время приятно. Всегда классно осознавать, что ты можешь сам лечить свой организм, стоит лишь как следует об этом подумать. И Фыф думал изо всех сил, прям видя внутренним взором, как восстанавливаются поврежденные клетки…
Наконец боль ушла, и шам нашел в себе силы открыть глаза. Не все, но для начала вполне хватило и четырех.
– Очухался, – хмыкнул Харон. – Ну извини, иначе было нельзя. Выброс уничтожает все живое, если только это живое не успело спрятаться ниже уровня земли – или не додумалось заныкаться в одно из зданий, построенных до аварии. Подвал для нашего грузовика я вряд ли нашел бы, а вот въехать в подъезд старой пятиэтажки – это, похоже, была здравая мысль. Мы живы, и даже два десятка «кукол» выжили – остальные при ударе получили повреждения, несовместимые с жизнью. Меня экзоскелет спас, а ты башкой торпеду КамАЗа проломил – и вырубился.
– Тут одно из двух, – еле ворочая языком, проговорил Фыф. – Или башка хорошая… или торпеда хреновая…
– Или и то и другое вместе, – хмыкнул Харон. – Если шутить можешь, значит, жить будешь. А движение – это жизнь. То есть я к тому, что выдвигаться нам пора. Грузовику хана, так что придется на своих двоих.
– Ничего не обещаю, – проворчал Фыф и попытался открыть дверь кабины. Не тут-то было. Заклинило ее намертво.
– Давай через мою, – сказал Харон, протягивая громадную лапищу. – Хватайся, помогу вылезти.
– Обойдусь как-нибудь, – огрызнулся Фыф, кляня себя за беспомощность. Не привык он себя таким ощущать, и оттого с каждой секундой нарастала ненависть к своему хилому телу – которое от этого наливалось здоровой адреналиновой злостью.
Заряженный этой ненавистью по самую макушку, шам довольно шустро вылез из кабины. Хороший допинг – возненавидеть самого себя. Горы свернуть можно! А вот любить себя вредно. От этого быстро жиреют и становятся одинокими – кому нужен самовлюбленный нарцисс? Правильно, никому.
Мысли об одиночестве вернули Фыфа в реальность. Вспомнил, зачем он вообще в Припять поперся, и оттого силы его удесятерились. Даже головная боль куда-то делась, несмотря на солидную шишку над верхним глазом.
– Ну и чего мы торчим в этом вонючем подъезде? – поинтересовался шам. – Давно идти пора!
– Надо же, – удивился Харон. – Только что лежал на сидушке в бессознанке, того и гляди ластами хлопнет – и уже рвется в бой. Прям напрямую с ионосферы, что ли, энергию качаешь?
– Слышь, ржавый, – поморщился Фыф. – Тебе что, поговорить охота? Если мне память не отшибло, ты вроде свою группировку собирался восстановить? Или, пока я в отключке валялся, планы поменялись и ты решил вместо этого остаток жизни провести, стоя столбом и болтая языком в ротовой полости?
– Круто завернул, – кивнул Харон. – Видать, и правда оклемался. Да нет, планы не поменялись. Пошли.
Они вышли из полуразрушенного подъезда, протиснувшись боком между стеной и кузовом грузовика, намертво застрявшего в здании. Возле дома их ждали девятнадцать окровавленных «кукол», толпившихся возле горы изрядно обглоданных трупов. Бурые пятна на одежде хомо, когда-то обладавших свободой воли, уже успели подсохнуть, а животы заметно округлились.
– Ну вот, обожрались, – презрительно скривился Харон. – Разрешил полакомиться теми, кому повезло меньше, а они и налупились как не в себя.
– Идти-то смогут? – скривился Фыф – силы, удесятерившиеся на голом энтузиазме, имеют свойство быстро иссякать, а головная боль от удара в череп – столь же быстро возвращаться. Шаму явно требовался отдых, которого в ближайшее время, к сожалению, не предвиделось.
– Думаю, да, – отозвался Харон. – Двигаться им будет тяжеловато, но ничего, за пару часов переварят жратву…
И вдруг голова одной из «кукол» взорвалась, словно она подавилась гранатой.
И еще одна…
И еще…
Надо отдать должное Харону, среагировал он быстро. Схватил Фыфа – и метнулся обратно в разрушенный подъезд, бросив «куклам» мысленный приказ упасть на землю. Очевидно, что по ним из чего-то с глушителем работал хороший стрелок, за несколько секунд выстегнувший троих… нет, ктулху его забери, уже пятерых… По бестолково ползающим кускам безмозглого мяса он работал немногим хуже, чем по стоячим, что очень и очень плохо…
Силы Харона были на исходе как физические, так и ментальные, и управлять целым отрядом хомо ему было не под силу. Фыф же после того, как головой приложился, был точно не помощник.
Оставалось только одно – снять ментальный контроль с «кукол».