Евгений, Джек, Женечка

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Мы очень редко приезжали в Питер, так что мои дети почти не знают двоюродных братьев. И не думаю, что что-то резко поменяется в наших отношениях — старший Катин уже студент, довольно смышленый парнишка. На год раньше в школу пошёл и на год раньше поступил в универ. А второму ее девять лет, ни то, ни сё получается. Так что мы как бы со стороны за роднёй наблюдаем.
Я смотрела на дорогу. Не следила за ней, а радовалась, что не вижу лица собеседницы. Разговор ведь больше для виду. Или для начала… Главного допроса.
— А в Москве у тебя большая семья?
А я выдержу, выдержу.
— Свекровь из лимитчиков. Вся родня в Ярославле. А с роднёй мужа у неё не сложилось. После смерти мужа она сына одна поднимала, ну и он не общается с родственниками из-за этого совсем, да и некогда с его загруженностью на работе. А наши московские все эмигрировали. Но я поняла, что чем меньше родственников рядом, тем лучше. Одной бабушки нам за глаза и за уши хватало.
Пусть понимает мои слова, как хочет. А вообще — как нужно мне. Мне вот конопатить мозги совсем не стоило, как и сыночку — пожалела б ты его, мамаша. Один он у тебя. А то, гляди, прикарманю и хрена лысого ты его увидишь!
Джек не вмешивался в разговор. Готовился к артиллерийскому обстрелу, который его ждал по моему уходу. Пока мы перешли на нейтральные темы — после десятиминутной тишины. Почти нейтральные — чем я детей кормлю.
— Обычно у нас нормальная еда. Когда не я готовлю. Сегодня неделя, как я в Питере. Мне этого мало, чтобы нормализовать быт. Найти помощницу. Я не могу повесить на няню еще и готовку с уборкой.
— А мать не думает помогать?
Как хорошо, что в машине при разговоре не нужно оборачиваться.
— Я не хочу родню на кухне. Я могу требовать только с людей, которым плачу.
— А не требовать никак?
— Когда требуют с меня, то никак.
— Мам, ты можешь оставить ее в покое? — подал голос Джек. — Она взрослая женщина, не нужно учить ее жить…
— А я учу? — даже обиделась мамаша. — Я, как она, жить не умею…
— Каждому свое…
Да, почти что нахамил матери. Ну да и ладно — она первая начала… лезть ко мне, а это чревато последствиями. Опять ведь в баню припрется. Что-то я даже не сомневаюсь в этом.
— Если не вырулишь, звони, — бросил Джек, высадив меня у офиса.
Угу, я даже не пошла проверять машину, чтобы не трепать нервы заранее. Да и что изменится утром — по логике, хозяин не раньше обеда должен ее забрать. Я ведь злосчастную машинку вчера сфотографировала и сегодня первым делом показала телефон на вахте охраннику. Он не знал, кто хозяин тачки. Отлично — надеюсь, и я не узнаю его имя, потому что машинка уедет до конца моего рабочего дня.
Главные действующие лица истории отсутствовали на рабочем месте — наверное, воспаление хитрости, требующее постельный режим, но это не мое дело. Пусть этим занимаются специально обученные люди. Мое дело — сообщить, куда следует. И… Поговорить, с кем не очень-то и хотелось. На экране высветилось слово из трех букв, под которым у меня все еще был записан номер Влада. Но сейчас мне хотелось послать его на другие три буквы…
Только отчитывать меня не надо — в свой дом я могу приводить, кого угодно и… Прежде чем ответить на звонок, я скрутила с пальца обручальное кольцо и бросила в сумочку. Скажу Ярославу, что у меня аллергия на золото появилась — ведь бывают накопительные, вот у меня и накопилась за пятнадцать лет аллергия на его папочку.
    
52. Бывшие
— Влад, это срочно? — проговорила я в телефон не своим голосом. — Я жутко занята, — затараторила со скоростью света. — И у меня нет кабинета, чтобы нормально говорить, — выдала все это без всякого приветствия.
— Так какого хрена ты в ремонт поперлась в офис? — в голосе Влада возмущение и, кажется, даже удивление. — Договорились же, что ты начинаешь из дома.
— Так ты не в курсе? — теперь удивлялась я. — Неужели?
— Смотря чего…
Ну, из-за чего звонит, мне понятно… Непонятно, почему до сих пор не в курсе наших рабочих дел.
— Того, о чем знает вся бухгалтерия. Я запросила аудит, потому что у нас тут на складе одна некондиция. Хоть поставщиков меняй. Ты чего молчишь?
— Жду, когда ты сама мне все расскажешь.
— Вообще-то тебя это не касается. Во-вторых, я справляюсь. Но можешь поинтересоваться текущими делами в бухгалтерии.
— А семейные дела меня тоже не касаются?
Голос ровный — сумел взять себя в руки. Профессионал, что тут говорить.
— Это не рабочий разговор. Я же сказала, что занята.
— Только для меня, но не для него.
— О, боже! Вот не начинай снова! Да, он у меня поселился! Я поставила на уши всю дачу. Я тебе уже говорила, что это то место, где я в любую минуту дня и ночи получу помощь. Жаль, что у тебя нет таких друзей. И даже в поколении наших родителей…
Я била — больно, но Влад не оставил мне выбора. Когда мягко намекаешь, что в нашем браке поставлена точка, он не желает понимать. Вышла в коридор, ушла в его дальний угол, понимая, что бывший муж не собирается прекращать личный разговор.
— Его мать готова была остаться вместо няни и сегодня. Но я уже выслушала от нее, насколько неправильно кормлю детей. Спасибо — я сыта такой помощью. А твой сын сыт, наверное, воспитанием — его отлично припахали к домашней работе. И самостоятельная жизнь с ответственностью ему уже не очень нравится. Такими темпами, он согласится остаться со мной…
— Навсегда? — перебил Влад. — Ты решила лишить меня обоих детей?
Пауза. Длинная. С моей стороны — не знала, что на такое сказать. Как ответить на прямой вопрос.
— Влад, я когда-нибудь говорила, что ты плохой отец?
Он молчал.
— А вот твоя мать считает, что я плохая мать. И моя, кстати, тоже, и много кто тут ее поддержал в этом вопросе…
— К чему ты это все сейчас сказала? Я нормально спросил, что происходит у нас в семье. Я не дурак. Год я готов был пожить без детей, но сейчас ты говоришь не о годе… Я правильно понимаю ситуацию?