Шесть алых журавлей
Он изобразил девушку с длинными черными волосами в богатом ярко-алом халате. Она держала в руках горшок с орхидеей, над ее головой парил синий, как расписанный фарфор, воздушный змей. По какой-то неясной причине в моей груди расцвела печаль. «Что это?»
Лицо Таккана омрачила тень.
– Это не для Мэгари.
«А для кого?» – жестами спросила я.
Он сделал глубокий вдох, прежде чем ответить:
– Для принцессы Сиори.
Имя отдалось эхом у меня в ушах. «О…»
Девушка действительно напоминала меня. На заднем фоне даже виднелись мои братья, шесть юных принцев. Я потянулась за кистью на столе и написала в альбоме:
Ты знал ее?
– У меня не было выбора, – сухо ответил Таккан. – Нас сосватали, когда мы были еще детьми. Отец всегда говорил, что это огромная честь для нашей семьи, учитывая, что мы никогда не были так влиятельны, как лорды, что живут ближе к Гиндаре. Это стало для нас неожиданностью, от которой мы не могли отказаться.
А он хотел? Для меня и самой это стало неожиданностью. «Лорд третьего звена? – не единожды жаловалась я. – Если меня сошлют аж в Иро, нельзя ли выбрать кого-то с виллой в Гиндаре, чтобы я могла хотя бы приезжать в гости?»
Я сглотнула, сгорая от стыда.
Таккан продолжил:
– Мне многое о ней рассказывали. Что она мятежная, нетерпеливая, озорная, лгунья. Но все, кто ее знал, отзывались о Сиори с теплотой. Говорили, что ее духу и смеху невозможно сопротивляться.
Я начал писать ей письма, чтобы узнать ее получше. Но как познакомиться с принцессой? – он невесело рассмеялся. – Мама предложила отправить ей мои сказки. В них я рассказывал о себе, о жизни в Иро – еще и с небольшими иллюстрациями. Зимы здесь длинные, так что времени мне хватало с головой. Мне говорили, что Сиори любопытная, так что я старался заканчивать каждый рассказ на самом интересном месте. Надеялся, что она ответит, чтобы узнать, что произошло дальше. – Таккан весь напрягся, рассказывая мне эту историю. Но вот его плечи наконец сгорбились. Он обнял себя за колени и тихо добавил: – Но она ни разу не ответила. Сомневаюсь, что Сиори вообще читала те письма.
Хорошо, что у меня горшочек на голове – не придется смотреть ему в глаза.
Я помнила те письма. Каждые пару месяцев служанки приносили мне новый конверт, и каждый раз тот был толще предыдущего.
«Ну, по крайней мере, у него красивый почерк», – сказала я первый раз, когда увидела свое имя, выведенное рукой Таккана. Но письма не читала. Даже не открывала. Частично из раздражения, но в основном… в основном я не хотела узнавать свое будущее. Безрадостное, ужасное будущее, сулившее мне замужество с безрадостным, ужасным лордом.
Если бы я могла вернуться во дворец, то первым делом достала бы те письма.
«Грубо, – произнесла я одними губами, стуча кулаком по ладони. – Ты, наверное, разозлился».
– Разозлился, – признал Таккан. – Даже планировал высказаться ей при встрече, но… – он вздохнул. – Она заставила меня передумать.
Теперь я нахмурилась. Хоть убейте, но я не помнила, чтобы хоть раз встречалась с Такканом – кроме как в детстве, когда мы были настолько маленькими, что даже не запомнили этого.
Когда ты с ней встретился?
– Как-то раз моя семья приехала в Гиндару на Летний фестиваль. Я пытался найти Сиори, чтобы лично представиться ей, но императорские дети были заняты. Лорд Юдзи устроил конкурс специально для них, – при упоминании его имени Таккан весь подобрался. – За месяц до этого он раздал принцам и принцессе по горшочку с землей, а внутрь были посажены семена орхидей.
Я помнила то испытание на «нравственность», как выразился лорд Юдзи. Андахай, Бэнкай и Хасё прошли его – они поливали растение каждый день, но ни одно семя не проросло. Ётан разбил свой горшок, когда дрался с Рэйдзи. Оба честно признались, так что тоже прошли испытание. А вот я… я его провалила, так как в моем горшке орхидеи зацвели.
Они были фиолетовыми – того же цвета, что и дорогие краски, которые прислали торговцы для наших зимних халатов. Яркие, как всплеск сумерек. Помнится, я удивилась – и обрадовалась, – тому, какими красивыми они выросли. Мне стоило бы задаться вопросом, почему орхидеи так быстро распустились и приобрели те же цвет и форму, что я себе представляла.
Теперь-то я знала, что виной тому магия.
– В горшке не было семян, – осклабился лорд Юдзи, показывая маленькие зубки, – только истолченные лепестки орхидеи на самом дне. Это была игра, Сиориамма. Я не стану осуждать тебя за то, что ты посадила новый цветок в горшок.
– Но я этого не делала! – возразила я.
– Признайся, что сжульничала, Сиори, – потребовал Рэйдзи. – Мы и так знаем, что ты принцесса лжецов.
– Я не жульничала! – воскликнула я. Лицо раскраснелось от унижения. На меня же все смотрели! – Это правда.
Никто из братьев мне не поверил. Даже Хасё.
Я отказывалась терпеть эти несправедливые обвинения на глазах у всех придворных. Я убежала в заднюю часть дворика и, спрятавшись за магнолией, принялась уплетать пирожные, которые спрятала в рукавах.
Вскоре какой-то незнакомый мальчишка протянул мне платок. Он был худым и долговязым, его халат – слишком коротким, шляпа скособочилась на чрезмерно навощенных черных волосах. Вероятно, сын одного из придворных, которому поручили найти меня в обмен на отцовскую благосклонность.
Он явно сдерживал смех… и испытывал некое облегчение, что я заедала свою грусть, вместо того чтобы плакать.
– Обезьяньи пирожные? – спросил он. – В этом году они особенно хороши, но их так трудно есть аккуратно…
Мальчик коснулся губ, вежливо намекая, что я вся в крошках. Я выхватила у него платок и вытерла рот, собираясь. Затем собралась приказать ему уйти, как вдруг он присел рядом и выпалил с серьезным видом:
– Я тебе верю… насчет цветов.
Он застал меня в момент слабости. Мои плечи поникли.
– Я поливала их каждый день, и разговаривала с ними, как повара со своими травами, чтобы они росли быстрее.
– Лорд Юдзи жестоко пошутил над тобой.
– Лорд Юдзи? – Я задумчиво накрутила локон на палец локон. – С чего бы ему насмехаться надо мной? Он хочет, чтобы я вышла замуж за одного из его сыновей.
Мальчик вздрогнул. Затем нерешительно поинтересовался:
– А ты этого хочешь?
– Я вообще не хочу замуж, – заявила я. – Но лучше уж сын Юдзи, чем тот глупый варвар с Севера. По крайней мере, так я останусь рядом с домом и смогу проводить как можно меньше времени со своим мужем.
– Ясно. Значит, дело не в том, что тебе не нравится твой жених.