Шесть алых журавлей

Гвардейцы распахнули двери, и один из министров отца объявил о моем прибытии:
– Принцесса Сиориамма, младшее дитя, единственная дочь императора Ханрю и покойной императрицы…
Во главе огромного зала сидели отец и его супруга, моя мачеха. Воздух пульсировал от всеобщего нетерпения, придворные то и дело разворачивали влажные платки, чтобы вытереть капельки пота на висках. Впереди виднелись спины лорда Бусиана и его сына – моего жениха, – кланявшихся императору. Лишь мачеха обратила внимание на то, как я замерла на пороге. Ее голова наклонилась, светлые глаза всмотрелись в мои.
По спине пробежал холодок. Внезапно меня охватил страх, что, если соглашусь на эту церемонию, то стану похожей на нее: холодной, грустной и одинокой. Хуже того, если я не найду Кики, это может сделать кто-то другой, и тогда отец узнает о моей тайне…
А она заключается в том, что я оживила бумажную птичку с помощью магии.
Запретной магии.
Я развернулась и протолкнулась мимо Хасё, который от удивления даже не попытался меня остановить.
– Принцесса Сиори! – закричали гвардейцы. – Принцесса!
Я стянула церемониальную куртку и помчалась за Кики. Расшитая богатым орнаментом, она весила не меньше доспехов и, скинув эту ношу с плеч и рук, я словно обрела крылья. Шелк остался валяться комком посреди коридора, а я выпрыгнула через окно в сад.
Прищурившись от нещадно палящего солнца, поискала Кики. Она попетляла между вишнями и неистово метнулась к цитрусовым деревьям, чем спугнула стаю коршунов с веток.
Перед церемонией я собиралась запереть ее в шкатулке с украшениями, но Кики так настойчиво хлопала крыльями и билась о стенки своей темницы, что кто-то из слуг наверняка бы нашел ее.
Поэтому я решила, что лучше взять ее с собой, и спросила: «Обещаешь вести себя хорошо?»
Кики кивнула, что я восприняла за знак согласия.
Ох и зря.
Демоны меня побери, более крупной идиотки, поди, во всей Кияте не сыщешь! Но нельзя же винить себя за добросердечие, пусть и по отношению к бумажной птичке.
Ведь Кики моя бумажная птичка. С возрастом братья стали уделять все свое время королевским обязанностям, а я осталась совсем одна. Но Кики всегда была готова меня выслушать, хранила мои тайны и неизменно веселила. С каждым днем она казалась все более живой и стала мне верным другом.
Нужно позарез ее вернуть.
Бумажная птичка приземлилась посреди Священного озера и с непоколебимым спокойствием поплыла по водной глади, будто и не перевернула мое утро с ног на голову.
Наконец, тяжело пыхтя, я нагнала ее. Даже без куртки церемониальное платье было настолько тяжелым, что не давало перевести дух.
– Кики! – Я кинула камешек в озеро, чтобы привлечь ее внимание, но она просто отплыла дальше. – Сейчас не время для игр!
Что же делать?! Если кто-то узнает о моем магическом даре, пусть и незначительном, меня навсегда прогонят из Кияты. А эта судьба намного хуже, чем выйти замуж за какого-то безликого лорда третьего звена.
Я спешно скинула туфли и, даже не сняв халат, прыгнула в озеро.
Для девушки, вынужденной сидеть взаперти и учиться каллиграфии или игре на цитре, я довольно хорошо умела плавать. Благодарность за то причитается моим братьям; прежде чем они возмужали, летом мы частенько выбирались из дворца и купались вечерами в озере. Я знала его как свои пять пальцев.
Я поплыла к Кики, чувствуя обжигающий жар солнца спиной, но она все глубже погружалась в воду. Многослойное платье туго обвило тело, юбка липла к ногам при каждом движении. Мои силы иссякали, и вскоре небо скрылось за сомкнувшимися волнами озера.
Я закашлялась и отчаянно устремилась наверх, но чем больше сопротивлялась, тем быстрее тонула. Вокруг, подобно урагану, вихрились мои длинные черные локоны. От страха внутренности стянуло узлом, горло горело, в ушах бешено стучал пульс.
Я развязала золотой пояс на халате и дернула за юбку, но та камнем тянула меня все ниже и ниже, пока солнце не превратилось в смутную жемчужину света, мерцающую где-то наверху.
Наконец мне удалось сорвать с себя юбку. Я поплыла вверх, но до поверхности было слишком далеко. До нее ни за что не добраться, прежде чем закончится воздух.
Я здесь умру.
Я отчаянно забила ногами в воде, борясь за выживание, но все тщетно. Панике старалась не поддаваться – та лишь ускорит мою гибель.
Владыка Саримаэн, бог смерти, уже шел за мной. Он ослабит жжение в мышцах, нарастающую боль в горле. Кровь постепенно стыла в жилах, мои веки почти сомкнулись…
Как вдруг я увидела дракона.
Поначалу мне показалось, что это змея. Драконов не встречали уже много веков, и издалека он напоминал одного из излюбленных питомцев моей мачехи. Во всяком случае, пока не блеснул когтями.
Он скользнул ближе, его усы – длинные, тонкие, серебристые завитки – оказались на расстоянии вытянутой руки от меня.
А затем протянул лапу, и в ней, зажатая между двумя когтями, была Кики.
На секунду я оживилась, активно заработала ногами и потянулась к дракону. Но мои силы иссякли наряду с воздухом. Мир медленно сужался, лишаясь всех красок.
Дракон сомкнул лапу, лукаво сверкая глазами. Его хвост обвил меня сзади и сжался на шее.
И тогда мое сердце отбило последний удар.
 
Глава вторая
– З-змею, – с запинкой выпалил Хасё. Врал он так себе. – Она увидела змею.
– И бежала от нее до самого озера? Ерунда какая-то.
– Ну… – замялся брат. – Сам знаешь, как она ненавидит змей. Наверное, подумала, что та ее укусит.
Голова ужасно раскалывалась. Я приоткрыла глаз и увидела у своей кровати двух старших братьев, Андахая и Бэнкая. Хасё держался позади и закусывал нижнюю губу. Мои веки опустились. Может, они уйдут, если подумают, что я все еще сплю.
Но Хасё, демоны его побери, все заметил.
– Смотрите, она просыпается!
– Сиори, – строго позвал Андахай. Его вытянутое лицо нависло надо мной, и он потряс меня за плечи. – Мы знаем, что ты не спишь. Сиори!
Я закашлялась и вся сжалась от боли.
– Хватит, Андахай, – одернул его Бэнкай. – Прекрати!
Легкие по-прежнему горели от недостатка воздуха, во рту чувствовался привкус грязи и соли. Я отпила воды из протянутого Хасё стакана и выдавила улыбку.
Но братья продолжали стоять с мрачными лицами.
– Ты пропустила церемонию обручения, – побранил Андахай. – Мы нашли тебя на берегу. Ты едва не утонула!
Только старший брат мог отругать меня за то, что я чуть не умерла. «Чуть не умерла», – повторила я про себя и быстро подняла руку к шее. Дракон обвил ее хвостом, будто хотел задушить меня. Но на мне не было ни синяков, ни перевязок. Неужели он спас меня? Последнее, что я помнила, это два рубиновых глаза и кривоватую ухмылку. А вот то, как я выбралась на поверхность, стерлось из памяти. Но выплыть самой мне было не по силам…