Стрелы Сехмет
— Почему вы не предусмотрели такой возможности⁉ — прошипел Феликс, с трудом поднимаясь на ноги.
Нашу субмарину уже не так крутило, и по ней можно было передвигаться — только потихоньку и очень осторожно. Тем не менее я собрал вылетевшие из шкафа вещи: пистолет, два запасных магазина, паспорт и кредитки — и запихнул их под свой водолазный костюм. На всякий случай подхватил с пола кислородные маски, хотя они нам едва ли могли пригодиться.
— А кто знал, что они пошлют «Призрака»? — раздражённо отозвалась Марина. — Для этого требуется самый высокий доступ. Они в отчаянии, если пошли на такое.
— Я тоже в отчаянии! — пробормотал Феликс, падая в кресло и пристёгиваясь ремнями.
Мы с Мариной последовали его примеру.
— Сможешь взять управление? — спросила она.
— Попытаюсь, — пилот бешено застучал по клавишам. — Кажется, да, — добавил он спустя минуту.
Тем временем истребитель разделывался с «Тритоном». Подлодка начала разваливаться на куски, отовсюду вырывалось пламя, вода бурлила. «Призрак» развернулся и направился к нам. Чем ближе он подплывал, тем больше казался. Хотя по сравнению с «Тритоном» он почти был карликом, по отношению к нашей субмарине истребитель выглядел настоящим гигантом.
— Чёрт! — вырвалось у Феликса, когда он тщетно попытался увести насв сторону.
«Призрак» надвигался на нас, и в его брюхе открылся люк.
— Давай же! — в отчаянии закричала Марина.
— Бесполезно! — стиснув зубы, процедил Феликс.
Он вцепился в штурвал и застыл в напряжении. Мы втроём могли лишь наблюдать за тем, как истребитель «проглатывал» нас.
Несколько секунд — и мы оказались погружены в темноту: «Призрак» вырубил всю нашу электронику при помощи специального излучателя. Мы были в плену и даже не видели друг друга. По кабине разлилась тишина, было слышно только наше сбивчивое дыхание.
Потом появилось ощущение подъёма: «Призрак» шёл вверх и через несколько мгновений вырвался из океана и взмыл в небо, унося нас в своём чреве.
— Всё! — тихо констатировала Марина.
В её голосе слышалось отчаяние. Больше никто не произнёс ни слова.
Прошло минут пять. Я лежал, уставившись в темноту, и думал о том, что нас ждёт. Пожалуй, только моя судьба может оказаться, какой угодно. Что же касается Марины и Феликса, то их участь предрешена. Уверен, они это понимали.
Я проверил наложенную на руку шину: вдруг я снова что-нибудь повредил, пока нас швыряло из стороны в сторону? Но, кажется, всё было в порядке.
Отстегнувшись, я наощупь начал искать погибшего пилота.
— Что ты делаешь? — спросила Марина.
— Хочу положить Дениса на койку.
— Я тебе помогу, — вызвался Феликс.
Вдвоём мы вскоре обнаружили тело. Денис уже остыл. Мы перетащили его на койку и на всякий случай пристегнули.
Прошло около получаса, когда раздался резкий воющий звук — словно кто-то сверлил корпус нашей субмарины. Мы в недоумении переглянулись. Зачем это делать, если можно просто вскрыть люк? Нам всё равно оставалось только сдаться. Даже если я использую своих сикигами, это ничего не изменит: уж, конечно, перехватить меня отправили не только обычных солдат, но и парочку армейских магов. Да и зачем мне сопротивляться? Всё равно деваться некуда, я ведь понятия не имею, куда податься, а скрываться вечно не получится — только не в наш век.
— Что за хрень⁈ — пробормотал Феликс.
— Может, откроем? — предложил я.
— Нет! — резко сказала Марина. — Пусть делают, что хотят! Помогать не станем!
Через пару минут сверло прошло борт подлодки насквозь, и, как только его вытащили, мы увидели кружок света. Впрочем, он сразу исчез, и в кабине раздалось тихое шипение.
— Газ! — сразу понял я.
— Быстрее, берите маски! — Марина принялась шарить в темноте, но из-за отсутствия света поиски шли неважно, и мы теряли драгоценные секунды. Если бы я не стал заниматься Денисом и продолжал сидеть на своём месте, держа маски в руке, мы бы уже их надели.
Я почувствовал неодолимую сонливость, не помогла даже задержка дыхания. Ясно, что долго я не продержусь, а газ будут пускать достаточно долго, чтобы мы все вырубились. Глаза закрылись, и я почувствовал, что падаю. Удара не почувствовал — просто окунулся в забытье.
Глава 19Я оказался на улице Истанбула. Вокруг полыхал огонь, по земле стелился чёрный дым, дома были превращены в руины. В сотне метров левее виднелся уничтоженный базар: павильоны горели, лотки перевёрнуты, и над всем этим торжеством хаоса выписывали неистовые кульбиты полосатые лоскуты шатров и навесов. Пахло напалмом, расплавленной пластмассой, печёными фруктами и обожжённой плотью.
Со мной было ещё около тридцати человек, все в бронескафах и с оружием в руках. Я сжимал «Росомаху-11» с подствольным гранатомётом. Над головами проносились глайдеры, за ними тяжело пролетел транспортный вертолёт с опознавательными знаками Европейского Содружества. В шлеме монотонно бормотал координатор.
Пришло воспоминание: это операция «Артефакт», и мы, отряд «Медведка», должны проникнуть в катакомбы Старого Истанбула, чтобы найти некую разработку османских учёных. Именно она — цель высадки наших войск в столице Конгломерата. Пока основные силы оттягивают на себя противника, «Медведка» просачивается в секретную лабораторию и берёт её под контроль. Что такого важного в этой разработке турков, нам, естественно, не сообщили.
Я увидел, как командир нашего отряда отдал команду двигаться вперёд, и мы сорвались с места и побежали, прижавшись к единственной уцелевшей стене дома. Однако из-за неё появились три автономных истребителя. Они были изрядно побиты и обожжены, но функционировали и потому были по-прежнему опасны. Заметив нас и идентифицировав как «чужих», они мгновенно открыли ураганный огонь. К счастью, только из пулемётов хоть и крупнокалиберных. Значит, импульсное оружие уже разрядилось, что неудивительно, если учесть, что бои в городе шли уже несколько часов. Мы разбежались кто куда в поисках укрытия. По моим ногам раза два щёлкнули пули, но броня выдержала. Правда, я всё равно упал как подкошенный: ощущение было такое, словно мне сделали подсечку куском арматуры. Я перекатился, сопровождаемый очередью, взрывающей асфальт в пятнадцати сантиметрах от меня. Одновременно попытался определить, сколько времени нужно, чтобы таким манером добраться до кучи бетонных перекрытий, лежавших поперёк правой стороны дороги и выбранных мною в качестве укрытия. Понял, что не успею в любом случае: пулемёты сейчас настигнут. И действительно, очередь ударила прямо в меня. Свинцовые градины лупили по шлему и броне, и я замер на животе, вскинув «Росомаху». Прицелился — хотя три пули попали прямо в стеклянное забрало, отчего голову отбросило назад так, что я аж стиснул зубы от боли в шее — и нажал на спусковой крючок. Разряд ударил в робота, и тот мгновенно развалился на куски — вернее, взорвался подобно ударившейся о землю тыкве.