Война солнца
Пять минут спустя капрал Анжела Стивенс стоит, скрестив руки за спиной. Афроамериканка, лет двадцати на вид. Стройная. Сосредоточенный взгляд. В ней все еще чувствуется некая внутренняя борьба. Я узнаю ее как одну из участников моих сессий, посвященных «Первородству».
– Капрал, – начинает полковник Эрлс, – ваш план утвержден.
– Спасибо, сэр.
– То, что вы собираетесь предпринять, чрезвычайно рискованно, – говорит Фаулер. – Я хочу, чтобы вы поняли: мы считаем, что эта миссия имеет низкую вероятность успеха. Вы должны подготовить себя физически и морально, должны быть очень осторожны в этом туннеле. Мы собираемся сконструировать для вас некий источник кислорода и дадим вам столько времени, сколько можем, но имейте в виду, мы просто не имеем ни малейшего представления, сколько времени вам понадобится, чтобы пробраться через резервную трубу или водоносный горизонт.
– Я понимаю, сэр. Я готова пойти на риск.
После молчания Эрлс говорит:
– Спасибо, капрал. Это все.
Когда она уходит, я не могу не думать о том, отправляем ли мы эту молодую женщину на смерть. Но я понимаю, почему она хочет попробовать. Я бы тоже попробовала, если бы могла, – если бы у меня не было постоянного ограничения подвижности из-за одной ноги и внутри меня не рос бы ребенок. Я благодарна за смелость Анжеле Стивенс. Она может быть лучшим шансом на выживание для Элли и моего будущего ребенка.
* * *
Взрослые снова собрались в подвале, сидя на подушках и одеялах, разложенных в три кольца вокруг меня, их лица освещены светодиодными фонарями.
Несколько взрослых лежат на боку и дремлют. Виновата темнота и, честно говоря, нехватка еды. Мы все слабые, и я не пытаюсь разбудить их для занятия. Дальше всех, во внешнем ряду я вижу Анжелу Стивенс.
– Страх – наша сегодняшняя тема. «Право первородства» утверждает, что человеческий мозг не рождается подобным чистому листу. Каждый человеческий разум создается с помощью своего рода операционной системы. Эта система развивалась на протяжении тысячелетий с простой целью: дать нам возможность выжить. Страх – один из самых сильных аспектов операционной системы нашего разума. Он инструмент. Но, как и любой инструмент, его можно использовать неправильно. А это может привести к неисправности.
Я переворачиваю страницу на планшете.
– Что такое страх? Страх – это то, что спасает нашу жизнь, когда мы поднимаем глаза и видим, что на нас несётся машина. Страх заставляет нас уйти с дороги. Страх фокусирует нас. Страх заставляет нас думать о будущем и о решениях, которые мы принимаем сегодня, и о том, как они могут повлиять на нашу жизнь. Страх – это хорошо. Именно благодаря страху наш вид так долго выживал на этой планете. Но страх может дать сбой.
Я обвожу группу взглядом; десятки пар глаз устремлены на меня.
– Страх подобен тревоге. Мы, как владельцы нашего собственного разума, должны выключить его, когда он выполнил свою задачу.
Я глубоко вздыхаю.
– Вот личный пример. В детстве я боялась публичных выступлений. В старших классах я баллотировалась на пост президента класса и думала, что внешкольная деятельность может помочь мне поступить в колледж.
Я улыбаюсь, вспоминая, насколько неловкой, соответствующей поведенческому типу А, и слишком амбициозной я была в шестнадцать лет.
– Однако в том же году они заставили кандидатов произносить свои речи перед всем классом, а не предоставлять в письменном виде. Я была напугана до смерти, но еще больше боялась не попасть в колледж или вылететь из школы. В течение нескольких дней и даже недель, предшествовавших моей речи, я почти не ела и плохо спала. И, к счастью для меня, это произошло примерно в то же время, когда я впервые прочитала «Право первородства»… И книга спасла меня.
Я примирительно поднимаю руки вверх.
– Хорошо, это, вероятно, преувеличение, но в то время это казалось концом света. «Право первородства» дала мне перспективу. Книга помогла мне увидеть мой страх по-новому, потому что раньше я не признавала, что боюсь. В некотором смысле я видела свой страх как признак слабости и пыталась его скрыть. Я пыталась его игнорировать и сделать вид, что не боюсь. «Право первородства» утверждает, что это последнее, что мы должны сделать. Страх – это нормально. Его нельзя игнорировать. Поэтому я осознала свой страх таким, какой он есть на самом деле: это способ моего ума заставить меня подготовиться к своей речи. Видите ли, хорошо выступить значило не просто победить в гонке за место президента класса или поступить в колледж. Мой разум знал, что ставки были выше. Моя речь, в зависимости от того, как она прошла, повлияет на то, что обо мне подумают мои друзья и учителя, на мое социальное положение и, возможно, на мое общее счастье до конца моей школьной карьеры. Я не осознавала этого, но мое подсознание все понимало, ведь оно гораздо сильнее. И в этот момент страх – как предупреждение – безвозвратно ушел, потому что перестал быть полезен. Вместо того чтобы защищать меня, мой страх причинял мне боль.
Я переворачиваю страницу на планшете и быстро нахожу отмеченные отрывки.
– Если вы не справитесь со своим страхом, ваш страх овладеет вами. – Я смотрю на группу. – Как мы справляемся со своим страхом?
– Признаём его, – мягко отвечает муж моей сестры Дэвид.
– Верно. Это был мой первый шаг. Я поняла, что боялась выступить с речью. – Я делаю паузу, обводя группу взглядом. – Я думаю, что скажу за всех в Цитадели – мы боимся. Давайте достанем эти страхи из шкафа прямо сейчас. – Я протягиваю руки к толпе ладонями вверх. – Кто хотел бы начать?
Алекс, брат Джеймса, нарушает тишину.
– Боюсь, мы не выберемся отсюда.
– Хорошо.
Далее следует жена Фаулера, Марианна, ее голос звучит тихо.
– Оба моих ребенка уже взрослые. Боюсь, они здесь умрут от голода. И я еще больше боюсь за детей младшего возраста.
Фаулер обнимает ее и притягивает к себе.
– Я думаю, что это страх, который мы все разделяем.
К моему удивлению, полковник Эрлс говорит следующим:
– Я боюсь что-то упустить. Не сделаю все возможное, чтобы выбраться отсюда.
Я киваю ему.
– Спасибо, полковник.
В подвале раздается голос капрала Анжелы Стивенс, такой же чистый и сильный в темноте, как и на кухне:
– Я боюсь подвести всех.
– Я думаю, что мы все боимся, Анжела. Мы разделяем эти страхи. И мы не должны держать их запечатанными внутри нас, медленно сходя с ума. Мы должны признать наш страх – и увидеть его таким, какой он есть, – это система предупреждения ума. Как только мы получили предупреждение, страху уже нет места. Страх – если мы позволим ему – сосредоточит наше внимание на объекте нашего страха, событии, которого мы боимся, или результате, который мы не сможем вынести. Он будет работать как фильм ужасов на повторе, бесконечно проигрываясь в наших умах. Мы должны признать страх как сигнал тревоги и выключить его. Вот как мы справляемся с чрезмерным страхом – рассматривая его как раздавшийся сигнал тревоги, обычное событие в жизни каждого. Со временем и практикой вы можете научиться выключать этот сигнал.