Полжизни для тебя

Сотни зрителей перестали подвывать. Ошарашено все уставились, как молоденькая щупленькая девушка подошла ко второму микрофону и, включив его, оглушила всех треском динамиков.
– Ой, простите! – воскликнула она в микрофон. И стала подпевать солисту, который расширив глаза, продолжал петь только из-за растерянности.
Во всю глотку, жутко фальшивя, Кира заорала:
“Когда меня не станет – я буду петь голосами…”
Охранник выскочил на сцену. Кира обернулась, но увернулась от его рук и как заяц понеслась по всей сцене, не забывая во всю глотку орать:
“…Моих детей и голосами их детей…”
Кира обернулась и увидела, как на сцену поднялся второй охранник.
“…Ой, мама…”
Зрители заливались со смеху. Ари только сейчас понял, что стоял все это время с раскрытым ртом и судорожно сжал банки пива. Пиво выплеснулись на ноги.
Кира поняла, что запахло жаренным, и кинула микрофон себе под ноги.
Треск и шум ударили в уши. Зрители засмеялись сильнее. Солист перестал петь. Какафония звуков нарастала.
Глаза быстро нашли Ари и, разогнавшись, Кира прыгнула прямо в его объятия с полутораметровой высоты.
Ари в ужасе смотрел, как она спрыгнула и, разжав ладони, раскинул руки и поймал её. Жестяные банки ударились об асфальт и брызнули остатками пива под ноги. Зрители испуганно отпрянули от них, образовав кольцо прямо у сцены.
Спина покрылась испаренной – еще немного Ари и не успел бы подхватить её. Охрана подбежала к краю и заметалась, как дикие кошки у кромки воды.
Кира завертелась, высвобождаясь из рук Ари, и закричала за все горло:
– Бежим!
Она побежала вперед. Ари ошарашено кинул взгляд на сцену, с которой спускались охранники. Он оглянулся на людей, что отряхивали ноги от пива и остановил взгляд на удаляющейся фигуре Киры, что как раз оглянулась и радостно махнула ему. Улыбка сама собой озарила его лицо, и Ари побежал следом за Кирой.
Они бежали мимо фонтана, деревьев, сувенирных лавок. Звонкий смех Киры взрывался и разлетался во все стороны. Она оборачивалась и, подпрыгивая, словно готова была взлететь к небу.
Ари рассмеялся вместе с ней.
Они бежали долго, ввинчиваясь в толпу людей у набережной.
Кира на всех парах врезалась в каменные перила. Прохладный морской бриз вскинул кудри. Белый свет фонарей засеребрил волосы.
– Ты сумасшедшая! – выдохнул Ари.
Тяжело дыша, она закашлялась. Спрятав ладони за спиной, она широко улыбнулась.
Полные жизни глаза Киры отражали белые фонари, и вдруг Ари понял, что сходил с ума по ней. Она была такой живой, такой сумасшедшей, непосредственной. Она была глотком свежего воздуха.
– Я люблю тебя, – выдохнул он.
Глаза Киры расширились. Над бухтой за спиной, засвистев, взорвался фейерверк, и огни отразились в воде, удваивая салют.
Кира сглотнула. Сердце испуганно задрожало. Радость, вспорхнувшая в ней, вдруг сгорев, превратилась в пепел.
В полных любви глазах Ари отражался фейерверк.
Салют оглушительно взрывался над головой и осыпался красными, синими, желтыми, зелеными звездами.
Люди засвистели, закричали.
“Что же я наделала!” – задрожала Кира и охватила себя руками. Она ведь не хотела влюбить себя Ари. Она просто хотела почувствовать любовь сама. Он не должен был полюбить ее.
Боль в груди от бега не уменьшалась. Кира закашлялась. Рот омылся железом. Она попыталась вздохнуть, но легкие словно сжались, не давая продохнуть.
Кира прижала руки к груди.
Боль в груди обожгла и взорвалась тысячами осколками. Кира в судорогах пыталась кашлянуть, но воздуха не было. А вдохнуть она уже не могла.
Боль алой простыней застелила глаза. Ноги подкосились.
“Это конец?” – пронеслось у нее в голове.
Ари в непонимании моргнул. Лицо Киры, только что светившееся жизнью, вдруг лишилось красок. Она схватилась за грудь.
А салют все гремел и сверкал. Люди кричали и свистели.
Кира покачнулась. Ари мгновенно среагировав, подхватив её. Тело Киры обмякло, расплылось. Ари рухнул с ней асфальт и посмотрел в её бледное безжизненное лицо.
Люди, не замечая происходящего, продолжали наступать, радуясь салюту.
– Разойдитесь! – закричал он что есть мочи. Народ изумленно расступился, и свет фонаря достиг сидящего Ари и Киру на его руках.
Артур задрожал, увидев её закатившиеся глаза.
– Звоните в скорую! Скорую!
И все закрутилось. Толпа облепила полукругом их. Как-то быстро появились доктора на носилках.
Ари не понимал что происходит. В ужасе он смотрел, как Киру укладывают на носилки. Словно тряпичная, рука сорвалась с груди и повисла с носилок.
В голове все билось: “Что произошло?”
Ари запрыгнул в скорую, не сводя глаз с бледного лица Киры, уголки рта были измазаны красным, и только спустя некоторое время до Ари дошло, что это кровь.
Скорая помощь на бешеной скорости неслась в больницу. А Кира все лежала без сознания. Врачи приложили к лицу кислородную маску. Её сердце билось.
“Но что произошло?”
Десятки людей. Носилки. И дверь реанимации, что закрылась перед носом, разделяя их.
“Что произошло?”
Ошарашено он рухнул на скамью. Руки тряслись. Он не понимал ничего. В один момент она улыбалась, а в другой…
Сумка Киры так и осталась у него в руках. Достав телефон, он долго смотрел на цифры блокировки невидящими глазами. Надо было сообщить её родным, что она в больнице. Нажав на кнопку SOS, он увидел телефоны под именем “Мама”, “Папа”.
Гудки звучали пронзительно.
– Ало! – встревоженный голос прозвучал на той стороне.
Ари перехватил телефон в другую руку.
– Здравствуйте.
Мама Киры резко выдохнула.
– Что случилось? – выкрикнула она. Ари растерялся от ее напора, но собравшись, произнес:
– Она потеряла сознание. Я вызвал скорую. Её привезли в первую городскую.
– Мы сейчас будем, – твердо сказала она и бросила трубку.
Юноша откинулся на спинку стула и облокотился затылкам о стену. Минуты растягивались как резина. Время не шло, а ползло.
Он все кидал взгляд на часы, что висели над дверью и гипнотизировал залипающую на каждой цифре секундную стрелку.
Редко медсестры проходили мимо. Кого-то ввезли на носилках.
Вдруг в коридор влетела женщина в куртке, накинутой на пижаму. Одна нога её была обута в тапок, другая – в туфлю. За ней бежал мужчина не в лучшем виде.