Мама для Одуванчика
— Разве что мою гордость, — вытягиваюсь на земле.
— Моя неуклюжесть и здесь меня догнала, — вздыхает Варя, — спасибо тебе, что не дал мне искупаться в этой ледяной воде, — тянет ладошку, предлагая помощь Варвара, но как ей сказать, что вообще я не прочь бы еще такое валяние в траве повторить. Ее прикосновение странным звоночком отзвучало где-то в голове и в сердце, и это, признаю, пугает.
— Ну, по крайней мере, мы перешли на “ты”, — пытаюсь пошутить, намекая на то, что девушка уже дважды обратилась ко мне на “ты”, но похоже, зря. Потому что, когда хватаюсь за предложенную ладошку и поднимаюсь на ноги, понимаю, что она чертовски смущена и невероятно сексуально закусывает губу. Даже в темноте вижу, как покраснели щеки, и чувствую, как сбилось ее дыхание. Похоже, я тут не один сегодня, как спичка, воспламеняюсь с одного прикосновения, в прямом смысле этого слова.
— Извини.
— Перестань, — поправляю задравшуюся футболку. — Давай договоримся, что я Влад и не надо мне “выкать”, правда.
— Поняла. Постараюсь. Просто для меня это все… — машет руками Варя, — непривычно, в общем. Первый класс, первые родители ребят, первые… ладно, не бери в голову.
— Хорошо, не буду, — улыбаюсь и тяну руку, выхватывая пальцами прицепившийся к ее волосам, непонятно откуда взявшийся здесь цветочек, — открою тебе секрет, Варвара, — заговорщески подмигиваю, — для меня это тоже все впервые. Особенно знакомство с такой очаровательной учительницей.
Плохо соображаю. Дерьмово даже, я бы сказал. И явно перехожу все возможные границы, но не могу удержаться, под испуганным взглядом девушки заправляю ей за ушко прядь волос и аккуратно цепляю белый цветок, совершенно неосознанно делая шаг к ней. Замершей и смотрящей на меня большими, невероятными глазами.
— Варь… — начинаю, а что собираюсь сказать, и сам не знаю.
— Странная… — вот только что хотела сказать девушка, услышать мне не удалось, так как в наше уютное уединение врывается посторонний.
Вернее, посторонняя.
— Владислав, Варвара, мы вас уже потеряли, — появляется в нашем с Варей поле зрения та самая неприятная брюнетка, кажется, Ксения, и смущенная Варвара бросает на меня извиняющийся взгляд.
— Заблудились, — отчитывается перед брюнеткой, с которой у них явно нелады, и уходит в сторону нашего лагеря.
Ловлю на себе язвительную ухмылку “застукавшей” нас и с усилием давлю желание сказать что-то грубое.
Прям не день, а один большой эмоциональный взрыв. В какой это момент мои замороженные эмоции начали снова будоражить все внутри?
Глава 14. ВаряПока шагаю по темному лесу до лагеря, нервно ежась, сердце в груди несется вскачь. Ужасно глупая и неуклюжая Варвара! Чуть не убилась, надо же так… если бы не Влад. Владислав.
При воспоминаниях о том, как еще более неуклюже я рухнула на мужчину, щеки начинаю полыхать и кажется, меня всю бросает в жар, как при лихорадке. Даже приходится приложить к пылающим щекам холодные ладошки, чтобы немного успокоить огонь внутри.
Ужасно неправильно! И вся ситуация, и его поведение, а еще более неправильна моя реакция на мужчину. Все внутри словно взбунтовалось против меня, всколыхнув непонятно откуда взявшиеся “бабочки” в животе. Руки до сих пор мелко подрагивают от его легких прикосновений, а ладошки покалывает от ощущения его стального пресса подо мной… нет! Стоп. Тормози, Варя.
Еще и эта Ксения, которая, очень надеюсь, не видела ничего лишнего. Слова Игоря Владимировича про отношения с родителями учеников грозовой тучей висят надо мной. И хоть я вступать в такую связь не собираюсь, но кто знает, как недолюбливающая меня Ксения может ему преподнести случившееся сегодня.
Да уж, Варя, ты одна большая нелепость.
Пока дошагала до палатки, промерзла ужасно и чуть ли не бегом ныряю внутрь, скидывая с себя рваные джинсы и натягивая любимый спортивный костюм и кроссовки. Волосы оставляю распущенными и бегом подползаю к костру, который ярко и невероятно красиво полыхает разными оттенками: от желтого до красного — и мирно потрескивает. Тут, кажется, собрались уже все, кроме меня и Ксении с Владиславом.
А вот, кстати, и они, выходят из леса друг за дружкой.
Подходя к полянке, мужчина перехватывает мой взгляд, а я слишком поспешно отвожу глаза, присаживаясь на бревно, занимая свободное местечко рядом с Олей.
— Ты куда пропала, я уже волноваться начала, — шепчет и протягивает тарелку с горячим, аппетитно пахнущим мясом подруга. Думаю, после сегодняшнего дня я могу назвать Олю своей подругой. Первым за долгое время человеком, которому готова довериться и с кем по-настоящему приятно общаться.
— Немного заплутала в лесу. Благо, Владислав оказался рядом.
— А это что у тебя? — тянет руку девушка.
— Что? — испуганно дергаюсь, приготовившись поднять визг, если вдруг в волосах застрял какой-то жук, но Оля снимает и протягивает мне… цветочек. Маленький, белый цветочек. Упс, я ведь про него совсем забыла…
— Ты чего так покраснела, Варька, — смеется Оля, а мне вот сейчас по-настоящему становится не по себе. — Это по каким полям вы там с Владиславом дрова собирали? — шепчет на ушко, ближе наклоняясь.
— Это не то, о чем ты подумала, Оль.
— Угу, — хитро постреливает глазками подруга, — перед таким мужчиной сложно устоять, но ты кремень! — машет головой, решив-таки оставить меня в покое.
Забираю у нее цветочек, но выкинуть рука не понимается. Вставляю обратно за ушко и приступаю к вкуснейшему ужину, пока не остыл.
У костра царит оживленная беседа, что интересно, в ней принимают участие и родители и детки. После более серьезной еды на большой стол выносят сладости, и дети, первым делом расхватав пачки с зефирками, бросаются с прутиками к огню, чтобы их поджарить.
— А что это такое? — спрашиваю у Оли, и в этот момент мимо как раз проходит Ася, которая оборачивается на мою реплику.
— Это маршмеллоу, — говорит, задрав носик девчушка.
— Какое забавное название, — улыбаюсь Асе, которая, кажется, сегодня вечером настроена менее воинственно, чем обычно.
— Вы что, не знаете, что такое маршмеллоу? — искренне округляет свои красивые глазки Ася.
— Я никогда их не пробовала, — пожимаю плечами, тихонько ликуя, что малышка сама сделала шаг к примирению. Хотя, может, мне только кажется, что это примирение? — А зачем их держать над огнем? — пытаюсь зацепиться за разговор, чтобы не спугнуть такой момент. — Разве их нельзя просто так съесть?
— Можно, но это невкусно. Надо, чтобы они растаяли, — словно само собой разумеющееся, говорит Ася и натыкает на длинный прутик белую зефирку.
— А если она растает, она же упадет в костер… — поднимаюсь со своего места на ноги и подхожу к Асе, устраиваясь рядышком с огнем, присаживаясь на корточки.