Мама для Ромашки

— Нет, не кочу в сад, — высовывается из-за угла недовольная моська ребенка. — Папоська обещал, что я севодня буду дома, — дуются карамельные губки.
— Папе надо на работу, солнце, — делаю слабую попытку, хотя у самого сердце разрывается. Терпеть не могу, когда все идет не по плану.
— Не поду в сад, — воинственно складывает ручонки на груди маленькая госпожа.
— Ладно. Разберемся…
 
Разобрался.
На работу едем вместе.
Мое кудрявое чудо сидит на заднем сидении в детском кресле и болтает ножками, пока я старательно объезжаю пробки и пытаюсь дозвониться до Марата, чтоб ему неладно было.
— Папуля, а мы поедем в палк?
— Поедем, сладкая.
Гудок. Два. Три. И гребаное "абонент не абонент".
— А малозеное будем кусать?
— Будем.
Одним глазом на дорогу, вторым в мобильный, ищу номер друга и не сразу понимаю, что мой любимый железный конь ни фига не хочет ехать. Система в Додже начинает дурить не по-детски.
— Твою ж… — шиплю под нос, съезжая на обочину. Вижу, как стрелка нагрева двигателя ушла в красную зону, и тут же загорелся чек на приборной панели. — Что за ерунда?
— Па, мы плиехали?
— Ромашка, сиди в машине, — отстегиваю ремень и выбираюсь из прохлады салона прямиком в майское пекло. Открываю капот и понимаю, что ни хрена я не понимаю. Только этого мне еще не хватало! До встречи меньше двадцати минут, а мы застряли почти в пяти кварталах от офиса. Я в брюках и белой рубашке точно не готов шарить под капотом. И, как назло, вокруг ни одного автосервиса или захудалой шиномонтажки.
— Марат, твою мать, возьми трубку! — рычу автоответчику и — о чудо! — не проходит и пяти минут, как друг объявляется.
— Рус, ты где? Представители “СтройКом” с юристом уже у нас, тебя только ждем.
— У меня машина накрылась. Максимум, куда я успею доехать, это до ближайшей автомастерской. Придется тебе без меня разруливать.
— Встреча без гендиректора? Глебов будет в ярости.
— А я что сделаю? У меня еще и Ромашка в машине, — нервы на пределе, аж слегка потряхивает. Еще чуть-чуть, и я поверю в то, что это просто не судьба.
— Так, давай я потяну время, а ты дуй в сервис. Сейчас скину адрес хорошей автомастерской, скажешь, что от меня. Бросай там машину, и давайте с Ромашкой в офис. Водителя фирмы отправлю за вами. Ты где сейчас? — диктую улицу и номер рядом стоящего дома, забираясь обратно в салон, где дочурка на заднем сидении успела устроить целый плюшевый зверинец. И как, интересно, у нее этот зоопарк помещается в маленький рюкзак?
— Вы совсем недалеко. Все, короче, поработаю аниматором слегка. Жду тебя, Рус, — командует друг и бросает трубку.
Разворачиваю машину в обратную сторону и, сильно стараясь не давить на газ, еду по указанному Маратом адресу. Что за сервис, я вообще понятия не имею. Первый раз слышу о таком, но выбора большого, собственно, и нет.
Бросаю взгляд в зеркало заднего вида и не могу сдержать улыбки. Вот у кого непрошибаемое спокойствие и полная безмятежность. Хоть война, хоть апокалипсис, этого ребенка ничего не берет.
Автосервис, который посоветовал Марат, оказывается приличным по размеру ангаром. Невысокое серо-красное двухэтажное здание, на первом этаже которого, надо полагать, находятся гаражи. Неброская неоновая вывеска сверкает над въездами, которых здесь три. Два из них открыты. В одном замечаю мельтешащий персонал и, с опаской поглядывая на датчики, заруливаю внутрь. Первым делом у въезда в глаза бросается черный, начищенный до блеска мотоцикл. Двухколесный красавец сверкает на солнце, притягивая взгляд. Когда-то давно, по молодости, и сам баловался таким видом транспорта. Кровь кипит, адреналин зашкаливает, ощущение, пока несешься в шлеме по ночному городу, несравнимо ни с чем.
— Папуля, я с тобой, — канючит Ромашка, самостоятельно отстегивая ремни в кресле.
— Со мной так со мной.
Паркуюсь около железного коня и вытаскиваю ребенка из салона. Взяв за руку, веду за собой в поисках персонала, который как сквозь землю провалился. Часики тикают, а генеральные директора никогда терпением не отличались. Вот и я начал закипать, обойдя вдоль и поперек гараж, пока рядом с седаном на подъемнике не нарисовался наконец-то хоть кто-то.
— Эй, парень! — зову работника в синем комбинезоне, спущенном с плеч.
— Парень, слушай, где у вас тут автомеханик толковый? — делаю еще одну попытку добиться ответа, но снова тишина. — Эй! — выдаю свист, и наконец-то пацан оборачивается. Красная кепка прикрывает лицо, а солнце светит прямо в глаза, так что работника разглядеть не удается. — Я говорю, с кем можно переговорить по поводу машины?
— Вы это мне? — спрашивает парнишка, а я торможу, услышав голос. Слишком уж женский тембр…
Не понял.
— Парень, значит? — удивленно переспрашивает работник. Замечаю промелькнувшую ехидную ухмылку, делаю еще шаг вперед, и охреневаю вконец, когда понимаю, в какой попал просак!

Парень, который оказался совсем даже не парень, скидывает кепку, и по плечам рассыпаются длинные золотистые локоны. Шикарная копна обрамляет аккуратное, почти что кукольное, личико, которое я, наконец-то, могу рассмотреть.
Это девушка.
В синей, грязной робе автомеханика. Очень красивая девушка с дьявольской улыбкой на чертовски манящих губах.
Вот это фиаско, Беркутов.
    
Глава 2. Алиса
Будильник… о не-е-е-т. Так и хочется спрятать голову под подушку и проспать до обеда.
Не открывая глаз, нащупываю телефон и провожу пальцем по экрану, откладывая сигнал еще на десять минут. Будто они сыграют большую роль! Казалось бы, нет, но самое обидное, что лучше всего спится именно в эти минуты, что выпадают урывками между отложенными звонками. Почему такая несправедливость?
Снова проваливаюсь в сон, глубоко-глубоко, но тут же снова начинает трезвонить телефон.
Драгоценные десять минут прошли. Как бы ни хотелось, но надо вставать, а то откладывать можно до тех пор, пока окончательно не опоздаю. А для меня это непозволительная роскошь, ведь я обещала дяде помочь. И кем я буду после, если не выполню свое обещание? Правильно: плохой племянницей.
Поворачиваюсь на спину и вытягиваясь в полный рост, разминая затекшие мышцы. Поправляю легкую хлопковую футболку, задравшуюся до груди, и, взъерошив разметавшиеся по подушке волосы, сажусь на постели.
В комнате ужасно душно, и в который раз ругаю себя за то, что с вечера не оставила открытым окно.
Собираю волю в кулак, мысленно уговариваю себя поспешить вершить великие дела и выбираюсь из-под тонкого покрывала. Натягиваю домашние брюки и решаюсь на подвиг. А именно, открыть шторы.