Легенда о Кудеяре

Сказав так, поп ушел, а Коля перетащил одну гору к себе в сараюшку и стал читать. А там – вся кудеярская история от водворения кровососной власти, еще когда город был не город, а село Кудеяровка с монастырем и деревнями окрест. И как та кровососная власть вконец утвердилась, то монахов поразогнала, а в монастыре трудовую перевоспитательность для лихих голов устроила. Только они недолго перевоспитывались, тоже их разогнали, а в монастыре сделали коммуну для юных кровососцев. Но и эти недолго были, не понравилось чего-то. Монастырь в безлюдство впал, потому как тайные и секретные лаборатории в нем решили уже не обосновывать, а ковать Щит Родины в другом месте. Потом к монастырю кудеярцы присмотрелись да стали от него кирпичи отколупывать. Из тех кирпичей знатных, без износу, у нас много чего соорудили, и на личную нужду, и на общественную. А на общественную – водокачка уже сколько лет стоит, не падает, и котельная еще крепкая, и другое что, чему название забылось и внутри давно ничего нет, а стены все никак не обвалятся.
В каждой газете непременно было описание борьбы с религиозными предрассудками. Коля от того диву давался и душой обмирал. Потом принес из подвала другую гору и опять дивился да обмирал. А за неделю перетаскал в сараюшку и обратно весь подвал, и чувствами впал в неустойчивость от беспрестанного обмирания. Да все-таки вызнал, что в монастыре прежде святые мощи почивали, а как кровососная власть пришла, так мощи из подземных пещер выгребли, часть в музей сдали, а часть в озеро скинули. А монахов вывели и из ружей постреляли, и обратно в святое озеро бросили для осквернения отеческой веры.
В последней горе Коля главное нашел. Сыскал ругательную статеицу, а там прописано о слухах в населении про монаха на воде, ходил-де по озеру и не утоп, а наобратно, ушел тем путем от расстрельщиков. Но это все от невежества и темной народной забитости, говорилось в статеице, а был то всеобщий обман зрения и редкое явление природы. А в доказательство того, дальше говорилось, записан достоверный факт, что монаха не стали преследовать как обманное явление природы, а если б то было не явление, монаха непременно бы израсходовали.
Коля, сие прочтя, возгорелся духом, схватил статеицу и заторопился к попу.
– Вот, – говорит, – доподлинное житие Черного монаха, угодника Божия. По воде гулял, аки посуху, и тем от расстрельщиков спасся.
А поп статеицу изучил, перекрестился в торжественности и отвечает:
– Имени святого угодника кудеярского не имеем для прославления в каноне и обращения к нему воздыханий. А это весьма скорбно. Но с тем радость великая – обресть память о новом чудотворце во имя Божье.
А Коля говорит:
– Если обещался сам скоро у нас быть, имя свое непременно откроет.
– Молись, – сказал ему поп. – Если так, будет то событие чудное и преславное.
Коля тут замялся и спрашивает:
– Неужто теперь никто по воде не ходит, у святого озера живя? Можно ли сему научиться?
А поп на него за это осерчал:
– И думать не моги о таком, – говорит. – Велено у отцов в писаниях сбрасывать обратно на землю таковых, которые на небо слишком торопятся. А ты без году неделя к вере отеческой приобщен, рвение же полезно в меру. Молись, – опять говорит.
Коля голову потупил и спрашивает:
– А вот еще нашел там про святые мощи, которые из пещер под монастырем выгребли. Что за пещеры? Отродясь не слыхал.
– Пещеры, гм, – поп отвечает, – были пещеры рукотворные, монахами за века ископанные. Да засыпались, как новые порядки настали. А в тех пещерах монахи хоронились от разбойников-соловьев окрестных, те, известное дело, навещали обитель, творили лихое дело. От татар тоже под землю сходили, потом в смутное время от поляков да воровских отрядов в пещерах святыни берегли.
– А может, и осталось там чего, – говорит Коля одухотворенно, – раскопать если? А ну как впрямь клад найти?
– Все тебе клады покою не дают, – вздыхает поп. – Пост блюди, меньше беспокоя в организме будет. А на все воля Божья, на чудеса и на клады святые. Вот как кровососная власть устанавливалась, много стало чудес являться. Иконы слезоточили, и самые древние в пламени поновлялись, купола старые новым светом сияли. А теперь тоже много всего является, могут и по воде пойти, аки посуху, ежели сыщется такая чистота помыслов.
– А озеро святое высушат? – Коля спрашивает.
– Кишка тонка, – отвечает тут поп и дулю показывает, а сам бородой трясет и радуется, что у заморских мастеров-умельцев заведомо кишка тонка супротив святого озера.
Коля вернулся к себе в сараюшку, оттащил последнюю гору в подвал и лег на матрас. Руки закинул за голову да стал думать, отчего это в нем опять беспокойство собирается и томление снова надвигается, а осветленность души помалу рассасывается. Крещением будто омыт и к вере отцов приобщен, и дух где надо возгорается, и путь верный открыт, а все как бы уже другое, неустойчивость некая и не такая яркость вокруг. А это все оттого, что задаром хлеб ест, решил Коля, и трудовое свое человеческое назначение не исполняет. Вот грех и мутит душу. А как это назначение сыскать, так все и устроится. Только сие назначение Коле виделось в летописности для памяти потомков, оная же летописность в нем прозябала и не имела выхода наружу. Оттого суета сует приключалась и всяческое томление духа.
 
XXV
После битвы на озере Кудеяр помалу приходил в себя. Кудеярцы на улицы повыползли, опять стали семечками плеваться и на дивное озеро ходить. А там свои подвиги в недавнем знатном побоище расписывали, куски звездной площадки на память растаскивали, а кто на хозяйственные потребности. Еще перекачкой любовались и сами озеро замеривали, скоро ли обмельчает и город на дне станет видно. А выходило, что не скоро, оттого как мельчало плохо, и польза народная вместе с благодарностью потомков совсем не приближалась.
Зато объявилась редкая новость. Вокруг Кудеяра в лесах поселился дикий человек, весь в шерстях, сам страшный, а от людей шарахается. А может, и не один был, а целое семейство с женами и сопливыми ребятами, тоже целиком в шерстях. Попадались, правда, иногда в полной укомплектации – со штанами, тужурками и в башмаках. Кудеяровичи головы ломали, откуда такой цирк приехал. Что ни день, то видели их, как темнеть начинало, а некоторые приручить их хотели, бананами приманивали и ласковые слова говорили. Только ничего у них не выходило.
А была еще новость престранная. Воду «Кудеяр», ледниковую и пречистую, из супермагазина распробовали и плеваться начали. Совсем гадость оказалась, никакого дивного вкуса, как в озере. Одно расстройство и обида нам за нашу доисторическую примечательность, таким манером испохабленную да на весь мир ославленную горькой дрянью. Даже к Кондрат Кузьмичу жалобу отписать хотели, так, мол, и так, пущай заморские мастера-умельцы не позорят нам озеро на весь мир и воду нашу не портят. А только Кондрат Кузьмич сам до всего дознался и крепкие меры скорым образом принял: запретил совсем эту перекачанную воду в Кудеяре продавать, чтобы народу волнения и обиды не делать.