Видок. Семена Злобы

Поймать бы ее на живца, но даже если Злоба и явится за губернаторшей, то только восстановившись и наверняка заручившись весомой поддержкой. А если ей удастся завершить ритуал, я даже боюсь представить, что ждет всех тех, кто помешал этой твари творить свое черные дела.
Так что мы тут не геройством занимаемся, а защитой собственных жизней. Вернув себе все силы, Злоба начнет искать уже нас — не спрячемся даже в Топинске.
Наш план дальнейших действий опирался на умения Намии. Шаманка предположила, что между мучительницей и жертвой должна остаться особая связь, а значит, по ней можно отследить, куда уволокли новое вместилище Злобы. Чтобы проверить эту теорию, Намии нужно было пообщаться с бывшим носителем духа ведьмы.
Увы, вполне рабочую идею чуть не загубил на корню капитан Греков. Он со своими матросами находился подле губернаторши в кабинете войскового старшины.
— Не может быть и речи! — возмущенно крикнул воздухоплаватель. — Варвара Ивановна немедленно отбывает в Иркутск.
— Но нам нужно догнать Злобу. Иначе я даже боюсь предсказать возможные бедствия, которые обрушатся на Якутск, да и сама госпожа губернаторша может пострадать.
— Знать ничего не знаю, — окрысился капитан, наверняка дав волю раздражению, которое перманентно испытывал к моей персоне. — У меня приказ немедля эвакуировать Варвару Ивановну при малейшей опасности.
Я беспомощно посмотрел на войскового старшину, но Засулич лишь развел руками.
— Он прав, Игнат Дормидонтович. У капитан-лейтенанта приказ посильнее твоего. Я тут ничего сделать не могу.
От меня не укрылось то, что старый казак явно сдался. Уверен, против обычных людей он бы бился до конца, а вот вся эта мистика явно вымотала старика, как и потери среди личного состава.
Внезапно мне на спину легла ладошка Намии, а когда я повернулся и чуть нагнулся к ней, шаманка прошептала:
— Пусть улетают.
Затем она подошла к губернаторше.
— Как вы себя чувствуете?
На попытку сахалярки прикоснуться к себе губернаторша отреагировала слишком остро:
— Не трогай меня!
Но было уже поздно.
— Что ты творишь?! — взвизгнула женщина, когда поняла, что Намия маленьким ножиком отхватила у нее изрядную прядь волос.
— Силаев! — заорал Греков и даже шагнул к тут же отступившей шаманке, но натолкнулся на мой жесткий взгляд. — Усмири свою дикарку!
— Придержите-ка язык, господин капитан-лейтенант, — утробно прорычал Засулич, вставая со своего места. — Вы разговариваете с дамой.
По перекошенной роже Грекова было видно, что он думает о такой «даме», но высказаться вслух летун не решился. Зато он подхватил губернаторшу под локоток и едва ли не выволок из кабинета.
Все, в следующий раз мы увидим их не скоро. Так что помощи ждать не стоит.
Увы, немногим больше толку было и от войскового старшины. После вспышки возмущения он опять сдулся. Заметив мой внимательный и настороженный взгляд, Засулич понял все верно.
— Извини, Игнат Дормидонтович. Дальше я тебе не помощник. Да, я видел всю эту бесовщину своими глазами, но ума не приложу, что писать в отчете. В погоню за кем ты меня хочешь потащить? За малой сироткой и двумя какими-то бродягами? Мне еще как-то нужно отбрехаться за убиенных казаков. Единственное, что могу предложить, так это кликнуть охотников.
После этого заявления войсковой старшина опять развел руками.
Ну что же, пенять ему не стану, но и от набора добровольцев среди казаков не откажусь. Законы казачьего круга на этот счет мне были известны, так что дальше — уже сам.
— К кому могу обратиться?
— Сохатый все сделает, как надо.
— И на том спасибо, Родион Захарович, — чуть поклонившись, вполне искренне поблагодарил я.
— Храни тя Господь, Игнат Дормидонтович, — донеслось мне в спину.
Наверняка он еще и перекрестил нас с Намией, что тоже будет не лишним, как и помощь казаков-добровольцев.
Уже спускаясь по лестнице, я все же спросил у Намии:
— Что это было, с губернаторшей?
— Сделаю куклу и привяжу ее к связи Злобы и этой дурной бабы. Лоскуток с кровью у меня уже есть, так что остались только волосы.
— Уверена, что сработает? — с сомнением уточнил я.
— Не уверена, — с ехидной улыбкой ответила шаманка. — Но что же теперь, и не пробовать вовсе?
— Обязательно пробовать, — кивнул я, выходя под ночное небо.
У крыльца нас уже дожидался упомянутый войсковым старшиной характерник. Похоже, Засулич заранее знал, чем закончится наш разговор, и вызвал Сохатого, чтобы я не бегал по крепости в его поисках.
— Ваше высокоблагородие… — кивнул мне казак.
— Уверен, сам уже знаешь, что войсковой старшина разрешил мне позвать охотников. Передай казакам, что плачу по сто рублей за день похода. Пять сотен — семьям погибших. Лечение раненых — за мой счет.
Сохатый еще раз кивнул, явно довольный условиями найма.
— Скольких хлопцев брать?
— Всех, кто согласится, — не стал я жадничать.
Денег у меня, слава богу, хватает, а, как известно, покойнику они без надобности. И перейти в этот статус из-за малого количества бойцов поддержки в нашей ситуации раз плюнуть.
— Сделаем, ваше высокоблагородие.
— Все, кто пойдет со мной, могут называть меня без чинов, командиром.
— Сделаем, командир, — внес поправку Сохатый, явно намекая, что этот поход он точно не пропустит.
Отпустив характерника собирать отряд, мы вернулись в отведенную мне комнату. На вопросительные взгляды монаха и Осипа пришлось недовольно поморщиться и поделиться не очень приятными новостями.
— Вот такие у нас дела, друзья мои, — закончил я и покосился на Намию. — Но у нашей шаманки есть идея, как справиться и без помощи губернаторши.
— Да, — спокойно кивнула девушка, — мне нужен скрытый от лишних глаз уголок под открытым небом, где можно развести костер. Ну и чтобы никто не брызгался святой водой.
Последнее она добавила, покосившись на монаха.
Брат Иннокентий лишь добродушно фыркнул. После пережитых вместе треволнений инквизитор, судя по всему, посчитал нас за своих и превратился во вполне приличного и даже компанейского мужика. Куда только девался его вечно настороженный, колюче-звериный вид?
Укромный уголок крепостного двора нам помог найти местный завхоз, но он же запретил жечь здесь какие-либо костры. Правда, через пару секунд сам предложил для этих целей жаровню, которую к тому же снабдил древесным углем. Намия одобрила предоставленное оборудование. Жаровню положили без ножек прямо на землю, а затем началось камлание.