Последний жрец богини Лу. Том III

А вот Кай в сознание к вечеру так и не пришел и я реально опасался, что молодого короля приложило настолько сильно, что у него началось кровоизлияние в мозг. Все же ударило его знатно, а потом еще и бросило взрывной волной на камень улицы.
Нервничала и вся гвардия, как и аристократы, которые знали реальное положение дел.
Если бы к утру Кай Фотен не пришел в себя, в рядах солдат могли бы начаться ненужные разговоры о том, что война проиграна и вообще, лучше сдаться на милость победителя. Но обошлось — уже на рассвете король пришел в себя и сразу же начал командовать из положения лежа, хотя, по его же словам, голова разрывалась от боли. Я мог его понять.
На небольшом военном совете, который проводил в присутствии короля наш командующий — герцог Вертес, было принято непростое решение — бросить больше сил на борьбу с десантом, который сейчас дышал нам в спину. Бой на стене показал, что мы способны выдержать попытки штурма даже неполными силами, которые отводились раньше под это дело, а вот избавиться от постоянно нависающей угрозы с тыла было необходимо. Выбьем десант — выиграем и в битве.
Потери армии Фотена составляли почти восемь тысяч человек — не вернулся из вчерашних боев практически каждый четвертый. Гонгорцы же оставили под стенами города и в доках примерно в полтора раза больше людей. Но нам это помогало слабо.
Решающее сражение на пепелище доков было решено дать сегодня же. Для этого был сформирован ударный отряд в три тысячи мечей, который улицами должен пройти в сторону берега и, прижав гонгорцев к кромке воды, вынудить тех отступить на шлюпках обратно на корабли либо же утопить солдат противника в крови. Тем более, если ударная группа сумеет быстро прорваться через торговые кварталы, им на помощь сможет прийти резерв, который сейчас стоял на случай прорыва крепостной стены.
План был амбициозный и дерзкий, но иного выхода никто не видел. Война на два фронта нас погубит.
Мы с Лу опять присоединились к гвардии, которая перешла под командование герцога Вертеса: командующий решил лично вести людей на этот прорыв, как когда-то поступил и в Пите. На стене он ничего не решал, техника обороны была отработана еще вчера, так что герцог мог сместить свой фокус внимания на более важное направление.
Сейчас в наших отношениях все как-то встало с ног на голову. Если раньше я следовал за богиней в своем путешествии и миссии, то теперь она стала моей верной спутницей. Не знаю, что изменилось, но даже с поднятыми ментальными барьерами я чувствовал ее сейчас лучше, чем когда-либо. Я знал, что она прикроет меня и всегда вовремя приходил Лу на помощь, если на нее наседало несколько вражеских солдат. Сейчас богиня, запертая в теле хрупкой девушки, сама уподобилась Воину и, вопреки своей пацифистской миссии как божества, сражалась ожесточенно и остервенело. Потому что мира и покоя можно было добиться только кровью и железом.
Иногда наши взгляды пересекались, и я наконец-то понял, что после этого сражения, после всей этой крови и грязи, через которую нам пришлось пройти за последний год с лишним, я все же найду себе силы поговорить с ней. Хотя бы поговорить. Потому что слишком мимолетна была жизнь в этом полном опасности и смерти мире, тем более, возможно, нам осталось всего несколько лет.
Прорыв к остаткам доков и береговой линии занял у нас несколько часов. Мы без устали прорывались и рубили, разбирали баррикады и двигались, двигались вперед, выдавливая гонгорцев с территории города. Несколько раз мне и Лу пришлось нырять в бездну, чтобы ликвидировать пару сильных магов и еще раз — выбить засевших на удобной крыше арбалетчиков, к которым было сложно подобраться, не оставив на улице кучу трупов. Но в целом, мы побеждали. Руки гудели от усталости, но горящая красным огнем руна Воина подгоняла вперед, заряжая силой не только меня, но и окружающих меня солдат. Как-то незаметно я оказался на острие атаки и повел за собой людей, которые охотно следовали за воином, отмеченным милостью бога Войны.
Последнее сражение состоялось на берегу, среди обугленных остатков портовых зданий и черных столбов, которые остались на месте некогда крепких пристаней.
Гонгорцы сопротивлялись изо всех сил: укрепили берег, вели беглый обстрел из арбалетов, но все же мы выдавливали их в море, вынуждая грузиться на шлюпки и волнами отступать обратно, на корабли.
Бой уже почти окончился — мы победили, сумели отбить атаку десанта.
В этот момент мою грудь разорвало от боли. Не понимая, что происходит, я заглянул под куртку: из рваной раны на груди хлестала кровь, с каждым ударом сердца выдавливая из меня жизнь. В этот момент я увидел Лу, которая до этого сражалась рядом. Грудь богини пробил шальной арбалетный болт, выпущенный напоследок кем-то из гонгорцев, так, вслепую, и сейчас Лу оседала на землю. В глазах девушки сквозило удивление и какая-то детская обида: как так? После всего, через что мы прошли? Умереть здесь?
Не обращая внимания на свое смертельное ранение, я отбросил бесполезный сейчас посох в сторону, и из последних сил подхватил падающее тело богини. Вместе мы осели на землю, пропитанную кровью защитников порта и гонгорских солдат.
— Ну что же ты так, — я смотрел в затухающие глаза моей богини, понимая, что это наш с ней общий финал.
Лу не ответила — только захрипела. Изо рта девушки вытекала тонкая струйка крови, взгляд стекленел, знаменуя скорую кончину.
Вот так, бесславно, на моих руках сейчас умирала моя любовь, которой я так и не признался в своих чувствах. Хотя она и так обо всем знала. Лу дернулась в последний раз и затихла, свет ее фиолетовых глаз потух, а взгляд, направленный куда-то за мое плечо, в небо, замер.
Мне тоже оставалось не так долго.
Я нежно провел пальцами по губам богини, стирая с них кровь, и коснулся их в нашем с ней первом и последнем поцелуе. Пусть и слишком поздно, но лучше хотя бы так, вместо всех тех слов, что я планировал ей сказать после битвы за Миллер.
Уже погружаясь в бездну забвения, я ощутил волну покоя, которой накрыло мое затухающее сознание.
Страшная рана на груди Лу затягивалась, а глаза вновь запылали фиолетовым огнем. Тело, которое я держал в руках, больше не было человеческим — Лу вновь стала бессмертным богом, выполнив последний пункт договора с Матерью и обретя своего Истинного Жреца.
    
Эпилог. Шум прибоя
Я стоял на носу корабля, а мой плащ с огромным белым крестом на красном фоне развивался под порывами жесткого северного ветра. Берега пока не было видно, но я чувствовал — он совсем рядом. Несколько часов и на горизонте покажется узкая полоска суши.
Наш флот двигался вперед, подгоняемый ветром и взмахами весел сотен рабов, которые без устали гнали галеры вперед, навстречу берегам Шаринского Княжества.
При мысли о мерзком оплоте магиков в моей душе вспыхнул праведный гнев, который всегда придавал мне сил в бою со скверной и врагами истинной веры.
Шаринцы должны быть уничтожены и порабощены. Храмы лживых языческих богов — уничтожены, а проклятая Академия Магии — разобрана до последнего камешка и вымарана из истории мира, будто бы ее никогда не существовало.