Последний жрец богини Лу. Том I

Пропивать деньги цели у меня не было, хоть, по воспоминаниям, я постоянно пил по вечерам пиво, видимо, мне это нравилось. Но алкашом я себя не помнил и, что самое главное, не чувствовал. Пустой и от этого холодный рассудок услужливо подсказал, что алкоголизм, это не только психическая, но и физиологическая потребность в алкоголе.
Я приземлился за уличный столик приглянувшейся мне таверны и, подозвав девушку-носильщицу, поинтересовался о вине.
Выбор в Трейле был не в сравнение обширнее, нежели в Сердоне. Тут было как и молодое вино по трети меди за стакан, так и хорошее, дорогое, по две десятки за кувшин. Остановился я на молодом вине прошлого года, которое посоветовала мне девица — два серебряных с третью за литровый кувшин.
Буквально через пять минут после оплаты заказа передо мной стояло прохладное, из погреба, вино и стакан. Я наполнил его наполовину и попробовал напиток. Язык сразу распознал вкус спирта, который был достаточно выраженным, а также виноградные нотки. Нравилось ли мне это питье? Раньше я предпочитал пиво, но это было в другом мире, плюс, сейчас я не чувствовал каких-либо предпочтений в алкоголе. Налил опять, выпил.
Второй стакан пошел легче, но определенности не добавил. Просто пойло, которым можно очень быстро убиться.
Меня уже чуть повело. Организм был на пределе и сейчас активно восстанавливал то, что повредила богиня. Я же, как штампованный предатель из военного кино, вероломно нанес удар в спину в самый неподходящий момент и сейчас сидел и заливал зенки посредственным вином.
Просидел я достаточно долго, не меньше двух часов. Уже окончательно стемнело, народ с уличных столиков и лавок разошелся: кто-то перебрался внутрь трактира, кто-то пошел прочь от питейного заведения своей дорогой. Я выбрал второй путь развития событий, поднялся с пня, который стоял тут вместо стула, и нестройным шагом двинулся в сторону дома.
Не знаю, из-за сумрака я пропустил поворот, либо же специально решил заблудиться в ночном Трейле, чтобы испытать судьбу, но ноги вынесли меня не к уютной лавке нашей домохозяйки, а к одному из общих храмов.
Часто кроме персональных храмов, Семерым строили общий храм для удобства прихожан. Самое строение было в форме полусферы и вдоль стены стояли изваяния богов и их алтари. В самом центре — трое Первородных. Мать, Воин и Жнец. По правую руку от них стояла пара из Купца и Кузнеца, а по левую — Мудрец и Бард.
Я двинулся к мудрецу. Сейчас, за отсутствием какого-либо эмоционального отклика на происходящее, единственное, что у меня осталось — нетвердый рассудок. Так что я встал на колени перед алтарем Софа и начал молиться о том, чтобы он дал мне ума и мудрости выйти победителем из схватки с богиней Лу за мою жизнь. То есть, дал мне достаточно ума, чтобы мои финансовые аудиты проходили правильно.
Когда что-то просишь у богов — всегда нужно давать взамен. Памятуя о странной системе нумерации на клерийском, я предложил богу-мудрецу систему арабских цифр с пояснениями, почему они выглядят именно так. Надеюсь, цифры впечатлят местное божество.
Закончив молитву, я просто привалился к холодному камню алтаря. Сейчас в общем храме было темно и пусто. Тут не было каких-то задних помещений и постоянных жрецов. Условно, такие храмы принадлежали управе и были просто небольшими часовенками, в которые нет-нет, да и заглядывали почтить богов. Серьезные молитвы совершались в отдельно возведенных конкретному божеству храмах.
В какой-то момент мне показалось, что я даже задремал — так тихо и спокойно было, но все же нашел в себе силы встать и пойти в сторону дома. Ориентиром мне выступала громада замка за моей спиной и, примерно выдерживая направление, я наконец-то вышел на нужную мне улицу.
Меня никто не ждал. Я как можно аккуратнее постучал в дверь и стал ждать, что кто-нибудь выйдет. Открыла мне заспанная Ринта и я понял, что время уже далеко за полночь. Молча зайдя внутрь под неодобрительным взглядом хозяйки, я сходил к бочке на заднем дворе, умыл лицо и пошел спать.
Илий не проснулся или просто сделал вид, что не замечает меня. Без понятия, как старик отнесся к произошедшему, я еще с ним не пересекался. Но что-то мне подсказывает, что после «подарка», который я оставил на лице Лу, о прошлых наших относительно теплых отношениях можно забыть.
Дни продолжали тянуться одним за одним. Я доработал остаток недели — два дня, и получил неполный расчет. Работа продвигалась, Онг справлялся лучше, чем я ожидал. В обед субботы у меня состоялся неприятный для меня разговор с управом, в котором я сказал, что мой писарь, скорее всего, работать над отчетами барона не будет. Вот так и сказал, без каких-либо пояснений.
Михиус только кивнул в ответ — ему же проще, на десять серебра платить меньше за работу, которую сделает и так за свое стандартное жалование Онг. Да, будет не так красиво, но будучи опытным в управленческих делах человеком, Михиус понимал, что в финансовых отчетах главное — содержание, а как написано — уже вторично.
Каждый день я приходил после захода солнца, и хотя больше не пил, но и на ужин специально опаздывал. Говорил, работа в управе. Убедил Ринту, что греть мне не надо, достаточно просто оставить на кухне — сам найду. Радушная хозяйка, которой я все так же помогал каждое утро, этого моего отношения не понимала, но на самом деле мне было просто сложно общаться с эмоционально сложными людьми.
За последние три дня я понял, что Лу выжгла во мне эмпатию как таковую, вместе с которой я потерял способность корректно считывать чужие эмоции. Неизвестно, восстановится ли у меня это чувство со временем или я останусь таким навсегда, но пока у меня была возможность уклониться от общения с бойкой пекаршей, я этим пользовался.
Завтра было воскресенье и мне все же придется столкнуться со своим палачом.
Наутро, когда я уже сделал все нужные по хозяйству дела и быстро позавтракал, с лестницы вниз спустилась Лу. Конечно, я смог бы ускользнуть раньше, уйти в город — так я решил провести свой выходной, но рано или поздно мне придется встретиться с богиней лицом к лицу.
Когда Лу оказалась в общем зале, еще закрытом для покупателей, Ринта тихо выскользнула на кухню, оставив нас наедине.
Во всю левую щеку богини растекся огромный желто-фиолетовый синяк, лицо было немного припухшим. По всей видимости, приложил я ее крепко. В этот момент я прислушался к себе: хоть тень удовлетворения, что моей мучительнице тоже досталось? Нет, тишина.
Я встал с лавки, вытянулся в струну и глубоко поклонился.
— Моя госпожа.
В поклоне я был долгие для меня пять секунд, после чего выровнялся, и вышел на улицу. Кошелек с недельным жалованием я оставил рядом со спальным местом Илия, пусть сам отдаст своей покровительнице. Старый уговор я отменять не стал и решил, что на храм пусть богиня бережет деньги сама, а у меня были другие дела, кроме того, чтобы чахнуть над златом.
Прогулка выдалась познавательной. В обед я перекусил парой пирожков, которые купил за пять медных у лоточника на площади, и продолжил исследовать город.