Непобедимый. Жизнь и сражения Александра Суворова
«Между Краем и нами никоем образом не должен вклиниться противник [1911].
Через операции в Пьемонте будет прикрыт Милан и все остальное.
Между тем прибудет Шембек с избранными войсками [1912].
Если мы продвинемся в районе Пьемонта, то мы противопоставим себя всем силам, наступающим из Франции, и поразим их; при этом нам придется связываться с преодолением крепостей, одной за другой» [1913].
Но мысль Суворова умеет охватить сразу множество стратегических направлений. И уже 26-го он шлет приказ генералу Штрауху перекрыть путь французов в Ломбардию с севера:
«<…> Там вы займете позиции у подножия Сен-Бернара, укрепите все дефиле [1914], ведущие из Швейцарии, и будете защищать их всеми средствами…» [1915]
Какое точное понимание стратегически важных направлений: ровно через год именно этим путем первый консул Франции генерал Бонапарт вторгнется в Италию и при Маренго разгромит армию Меласа.
Меж тем положение Моро становилось критическим: отступив с дивизией Гренье в Турин, он нашел там умы народа в брожении, а выдав национальной гвардии оружие из арсенала, дал ей средства к борьбе с французами. Приходилось действовать поспешно: поместив в столичную цитадель 3400 человек с запасами всяческого рода, он с остальными частями покинул город и 26 апреля стоял уже меж Валенцией и Александрией, с полками генерала Лемуана было у него всего до 20 тысяч. Как искусный стратег, он занял центральную позицию, позволявшую кратчайшим путем и оказать помощь Турину, и ударить в тылы русско-австрийской армии, если бы ее вождь поспешил на подходящего Макдональда. В тот же день в штаб Суворова прибыл второй сын императора Павла I великий князь Константин и генерал от кавалерии В. Х. Дерфельден, старый боевой товарищ фельдмаршала по войне в Турции и в Польше в 1789 и 1794 гг. Ему поручалось опекать великого князя и помогать во всем полководцу, принять корпус Розенберга и, если понадобится, заступить на место главнокомандующего на случай внезапной гибели Суворова.
Приезд Константина Павловича сначала доставил полководцу одни лишние заботы и огорчения: отправившись в авангард войск Розенберга, 1 мая вмешался он в ход авангардного дела у Бассиньяно, незаслуженно обидел Розенберга. Результатом стали нарушение распоряжения фельдмаршала, неоправданные потери и опасность пленения наших раненых. В результате 2 мая Розенберг получил грозное приказание от полководца возвратиться к главной армии без промедления. В конце стояла собственноручная приписка:
«Не теряя ни минуты, немедленно сие исполнить, или под военный суд» [1916].
Однако честный Розенберг отвечал письмом, полным достоинства и осознания своей невиновности:
«Граф Александр Васильевич!
Как подчиненный я виноват без оправдания; но если Ваше Сиятельство примете труд изследовать поведение мое в предприятии занять Валенцию, – ибо я повеление ваше о присоединении к армии получил вошедши в дело, – то уверен, что я прав буду совершенно» [1917].
Узнав, что виновником всего был великий князь, обвинивший генерала, не желавшего нарушать приказ, в трусости, Суворов поступил следующим образом: в приказе по армии от 3 мая, описав несчастное происшествие, он подвел итог:
«Демонстрация – игра юно-военных. Обыкновенно они или пустые, утруждающие войска, или наносящие им вред. Занятие многих постов их разделяет и дает способ неприятелю иметь над ними поверхность по надобности. Нужны разъезды и обвещательные посты от конницы, разве в ущельях гор пехота употреблена быть может и то с великой осторожностию, чтоб отрезана не была.
Иначе военный суд разбирать будет…» [1918]
Это было назидание всем частным начальникам, в том числе и Розенбергу, ибо по смыслу устава он как старший воинский начальник не должен был ни реагировать на предложение великого князя, ни тем более стараться доказать ему, что обвинение в трусости голословно, рискуя жизнями солдат и офицеров [1919]. Генерал по чину был старше Константина Павловича и по должности нес всю тяжесть ответственности, тогда как великий князь хоть и был сыном императора, но должен был тем более соблюдать устав, по сану своему обязан подавать пример воинской дисциплины всем и каждому. А так как по закону судим он быть не мог, то его безответственность была вдвойне преступна. Суворов нашел ему другое наказание:
«…когда Великий Князь прибыл в главную квартиру и явился к фельдмаршалу, Суворов просил Его <…> войти в кабинет и запер за собою дверь на замок. Чрез полчаса Великий Князь вышел с разстроенным лицом и в слезах. Суворов провожал его с низкими поклонами, касаясь рукою до пола…» [1920]
Вернувшись, жестко отчитал великокняжеских адъютантов. Полученный урок пошел впрок Константину Павловичу. Мы остановились на этом эпизоде столь подробно, чтобы читатель мог уяснить, каково должно быть гражданское мужество в полководце и что соблюдение дисциплины и субординации обязательно для всех в действующей армии.
Последующие дни первой недели мая военное счастье было к нашим войскам благосклонно. 4 мая Багратион занял Нови, исполнив замысел Суворова, и прервал прямое сообщение Тортоны и Александрии с Генуей. 5 мая в связи со сдачей 28 апреля Пиццигеттоне к главной армии присоединился генерал Кейм с 6 батальонами и 6 эскадронами австрийских войск. В это же время пришло известие, что продвигавшийся на севере к озеру Лугано и далее к Беллинцоне Виктор Роган со своими 2700 человек был атакован генералом Лекурбом с 7300 человек. Французы опрокинули русско-австрийский корпус, и тот начал отступать, открывая дорогу из Швейцарии в Ломбардию [1921]. Узнав об этом, Суворов кардинально изменил план и решил переводить армию на левый берег По, чтобы не допустить удара в тыл своей армии. Однако в этот же день Моро рано утром 5 мая перешел реку Бормиду и появился перед Маренго, столь прославившим Бонапарта в следующем году. Французский полководец более не мог занимать свою сильную позицию, после того как Багратион утвердился в Нови, и отрезал его от прямой дороги на Геную. Кроме того, бездействие в предыдущие два дня суворовской армии внушило Моро мысль, что Суворов мог уйти снова на левый берег По либо идти на Макдональда. В любом случае французский главнокомандующий решил проверить, не стоит ли перед ним всего лишь заслон, и если это так, то атаковать и опрокинуть его.