Королевская отравительница

– Ты нарушаешь покой святилища, – произнесла королева. – И оскорбляешь Поток. Изволь понизить голос.
Рэтклифф заскрипел зубами от ярости.
– Я знаю только, что он прибежал искать убежища здесь!
– О чем ты говоришь? – спокойно отвечала королева. – Этот мальчик? Я никогда в жизни его не видела. Кто он?
– Оуэн Кискаддон, – прорычал Рэтклифф. – Королевский заложник.
Королева серебристо рассмеялась.
– О, тогда твоя ярость имеет смысл. И я начинаю думать, что ты рехнулся. Ты считаешь, что я призвала его сюда?
– Он стоит рядом с вами. Как вы объясните это, Лиззи?
Судя по ее реакции, Оуэн мог бы поклясться, что имя было использовано как оскорбление.
– Очевидно, что Поток привел мальчика. Конечно, я слышала, что он во дворце, но я его не приглашала. Я даже не видела его до сего момента. Но я напомню тебе, сэр, что ты не имеешь права силой увести его отсюда. Северн не осмелится на это после того, что он сделал! Народ восстанет. Мальчик каким-то образом нашел сюда дорогу, и он останется здесь, под моей защитой.
Казалось, Рэтклифф сейчас лопнет от ярости.
– Король этого не потерпит! – рычал он. – Защитит ли вас Поток от его гнева? Ваша дочь наслаждается привилегией приходить и уходить. Может, она теперь станет заложницей?
Сердце Оуэна екнуло от этих слов, от страха за принцессу. Он посмотрел на королеву с беспокойством.
Она пренебрежительно рассмеялась.
– Мы оба знаем, что он этого не сделает. А теперь убирайся, Рэтклифф, прежде чем я вызову секстона. Прочь!
Кулаки Рэтклиффа тряслись от злобы. Затем он посмотрел на Оуэна, его глаза были словно кинжалы.
– Пойдем со мной, мальчик. Немедленно. Вернись со мной в замок.
Оуэн уставился на него и покачал головой.
– Когда король узнает об этом… – прорычал Рэтклифф, его губы дрожали.
– Похоже, он уже узнал, – раздался голос из дверного проема. Это был деконей, помощник секстона. – Он поднимается по ступенькам, лорд Рэтклифф. Король здесь. – Он повернулся и низко поклонился. – Добро пожаловать в святилище Владычицы, государь.
Глаза Оуэна расширились от ужаса, и он почувствовал, как рука королевы стиснула его плечо.
– Что бы он ни говорил, не позволяй ему дотрагиваться до тебя, – прошептала она в знак предупреждения.
 
Глава девятая 
 Голос короля

Король был раздражен. Оуэн мог видеть, как ярость пылала в его серых глазах, заставляя дергаться щеку и кривить рот в гримасе. Хромота, вызванная раной, стала менее заметной, но еще не исчезла, Оуэн отчетливо слышал звук его шаркающих шагов, прежде чем увидел его лицо.
Король, как всегда, был в черном с золотом. Привычный кинжал у пояса сопровождал большой меч в ножнах, повидавший многие годы войны. Струйка пота стекала по его лицу. Длинные черные волосы растрепал ветер, придавая ему вид дикаря.
Ногти вдовствующей королевы вонзились в плечо Оуэна, заставив его вздрогнуть.
– Помни, – шепнула она Оуэну.
– Государь, – с удивлением сказал Рэтклифф. – Вы здесь? Я собирался послать вам сообщение…
– Когда, Рэтклифф? Когда мои волосы поседеют? Ты думал, я не захочу узнать, что заложник сбежал? Почему я должен узнавать об этом от своей племянницы, а не от главы шпионской службы?
Гнев короля был сосредоточен на Рэтклиффе, но кровь Оуэна холодела от страха, Оуэн понимал, что настанет и его очередь.
– Мммиии… лорд! – с запинкой произнес Рэтклифф. – Это мой человек сообщил, что мальчик здесь! Я только что узнал об этом и хотел сначала сам убедиться! – Рэтклифф умоляюще сложил руки, словно опасаясь за свою шею.
– Достаточно оправданий, Рэтклифф. Не слишком много – просить тебя держать моих заложников под пристальным наблюдением. И о чем я узнаю дальше? Что дал добро на постоянные просьбы его родителей о встрече с ним? Ради Потока! Он просто маленький мальчик! Как ты мог быть таким беспечным?
– Я… я… – Щеки Рэтклиффа сделались алыми, и пот стекал с его лба.
Король пренебрежительно махнул рукой в перчатке. Затем он обратил зловещий взгляд на вдовствующую королеву. Его губы гневно сжались.
– Я должен был заподозрить, что найду его здесь, мадам. – Ненависть в его глазах и голосе заставила Оуэна съежиться.
– Вы ошибаетесь, Северн, как обычно, когда не в духе, – сказала вдовствующая королева ледяным тоном. – Я не вызывала мальчика сюда. Он только что вошел. Я даже не успела с ним заговорить.
Король недоверчиво фыркнул:
– Вы принимаете меня за дурака.
– Я принимаю вас за того, кем вы себя выставляете. Этот мальчик – Кискаддон? Ваш заложник? – В ее словах был оттенок смысла, которого Оуэн не понимал. – И он нашел путь в святилище. Боже, как это должно вас бесить!
Выражение лица Северна ожесточилось. Было ясно, что между королем и его невесткой не было никакой любви, и Оуэн мог чувствовать горечь, которая царила между ними.
– Вы не можете забрать его отсюда, Северн. Даже вы не осмелитесь нарушить право святилища Владычицы. О, конечно, вы можете угрожать этим! Но если вы посмеете, народ бросит вас в реку и вам не жить. Мальчик остается здесь, со мной. Я не посылала за ним, но я не отпущу его. – Она собственнически похлопала Оуэна по плечу.
– Мальчик не знает вас так хорошо, как я, – гневно прохрипел король.
– И вас… государь, – усмехнулась она. – Нам с ним будет очень весело вместе, и я многое расскажу ему о вашем величестве. И о моих сыновьях.
Король поднял скрюченный палец, заставив ее замолчать. Его лицо побледнело от гнева.
– Ты ничего не скажешь, – в голосе его слышалось приглушенное рычание.
Что-то странное случилось тогда. Как будто плеск воды из фонтана внезапно стал громче, заглушив все другие звуки для слуха Оуэна. Ощущение было приятным и успокаивало его колотящееся сердце. Затем сквозь журчание пробился голос короля.
– Оуэн.
Обычно голос короля, когда он произносил имя Оуэна, был резок, но на этот раз его голос не звучал сердито или обвиняюще. В нем была вся нежность обращения любящего отца к сыну. Оуэн моргнул, смутился и посмотрел на короля.
Звук воды в фонтане становился еще громче. Как будто Оуэн плескался внутри каменной чаши. Да-да, именно это он ощущал, когда играл в воде, плескался, брызгался и наслаждался вкусом непослушания. Вода словно хлынула на него, убаюкала, успокаивая и наполняя его счастьем. Теперь он улыбался. Король тоже улыбался, как будто он чувствовал тот же трепет танца в фонтане.