Целитель Галактики

– Мне кажется, – сказала Мали, – что мы одержали значительную победу. Я имею в виду, что Тёмный Глиммунг надолго выбыл из строя. Должно быть, он сейчас в беспамятстве лежит на космодроме, и власти думают, как же с ним теперь поступить. Несомненно, станут ждать распоряжений Глиммунга. Всегда так было с тех самых пор, как сюда прибыл Глиммунг. По крайней мере, меня в этом уверял Ральф, а он весьма интересовался тем, как Глиммунг управляет планетой. Ральф частенько говорил мне, что…
– А что, если Глиммунг умрёт? – перебил её Джо.
– Тогда вержу уж точно никто не заплатит… – начала было Мали.
– Меня беспокоит вовсе не оплата услуг вержа, – перебил её Джо. – Я говорю о другом. Если Глиммунг умрёт, не сочтут ли власти вдруг за лучшее вылечить Тёмного, а тот примется, разумеется, самолично управлять планетой? Заменит собой Глиммунга?
– Откуда же мне знать, что власти себе надумают.
Мали пожала плечами и приблизилась к разношёрстной толпе существ из разных миров. Остановилась среди них и, сложив руки на груди, принялась слушать, о чём Харпер Болдуин беседует с добродушным двустворчатым моллюском.
– Фауст всегда погибает, – уверенно заявил Харпер Болдуин.
– Только в пьесе Кристофера Марло и в легендах, которые тот в своём творении использовал, – возразил Нерб К’оол Дак.
– Всем известно, что Фауст в итоге погибает. – Харпер Болдуин, окинув взглядом группу существ, собравшихся вокруг него, и моллюска, обратился разом ко всем: – Разве не так?
– Такой конец вовсе не предопределён, – возразил ему Джо.
– Конечно же предопределён! – с жаром воскликнул Харпер Болдуин. – В Книге Календ, в частности. Посмотрите сами. Нам следовало бежать, когда у нас была такая возможность, когда к взлёту был готов корабль.
– Тогда бы мы все погибли, – не согласился ракопаук, возбуждённо размахивая конечностями. – Тёмный погубил бы нас всех. Вспомните, ведь он всей своей тушей врезался в корабль.
– Что верно, то верно, – поддержала его Мали.
– Это действительно так, – добродушным тоном проговорил Нерб К’оол Дак. – Мы здесь, и мы живы и здоровы лишь потому, что мистер Фернрайт вовремя связался с мисс Раисе и передал нам настоятельную просьбу Глиммунга немедленно покинуть корабль. Ещё бы минута, и…
– Да ну вас всех, – зло отмахнулся от участников дискуссии Харпер Болдуин.
Джо пустопорожние разговоры уже порядком надоели, и он, взяв фонарь, направился к причалу. Провёл ярким гелиевым лучом фонаря по тёмной поверхности воды.
Что он искал?.. Хоть что-нибудь, что рассказало бы ему о состоянии Глиммунга.
Фернрайт посмотрел на часы. С тех пор как Глиммунг схватился с чудовищем и ушёл под воду, прошёл почти час.
Жив ли он ещё? А если нет, то всплывёт ли на поверхность или останется внизу, в царстве смерти и разложения? Если Глиммунг умрёт, вместе с ним умрёт и то последнее, что держит Тёмный Храм на дне, и тогда уж Храм этот сам собой непременно поднимется из глубин.
Может быть, появилась очередная записка?
В поисках бутылки Джо принялся водить лучом фонаря из стороны в сторону.
Никакой бутылки не обнаружилось.
К нему подошла Мали:
– Есть что-нибудь?
– Нет, – резко ответил он.
– Знаешь, а мне и раньше казалось, что Проект Глиммунга обречён на провал. Книга права. И Харпер Болдуин прав. Фауст всегда проигрывает, а Глиммунг и есть истинное воплощение Фауста. Легенда сбылась – вернее, мы стоим здесь, на причале, а она именно сейчас и сбывается.
– Всё может быть, – проговорил Джо, по-прежнему полосуя поверхность воды лучом фонаря.
Мали взяла Джо за руку и уткнулась лицом ему в плечо.
– Так или иначе, теперь мы наконец-то в безопасности. Давай улетим отсюда. Ведь Тёмный нас уже не преследует.
– Я остаюсь.
Джо чуть отодвинулся от неё. В голове его воцарилась гулкая пустота, слух обострился до предела, а по спине принялся вверх-вниз бегать пронзительный холодок, и всё это вызвано было исключительно мучительным ожиданием.
Луч его фонаря, по-прежнему не находя искомого, скользил по тёмным волнам.
Должен же, должен быть хоть какой-нибудь знак, повествующий о том, что происходит внизу.
Вдруг вода вдалеке бешено забурлила, и Джо немедля направил туда луч своего фонаря.
На поверхность выбраться пыталось что-то огромное, но что именно, было пока непонятно.
Хельдскалла? Глиммунг? Или, не дай бог, всё же Тёмный Храм?
Джо терпеливо ждал.
И вот вода неистово вздыбилась тёмным глянцевым горбом, и из него к небу поднялось облако пара, а ночную тишину разорвал оглушительный рёв.
– Это Глиммунг, – пролепетала Мали. – И он серьёзно ранен.
 
Глава 15
Крутившийся вокруг него огненный обруч полностью угас, а остался лишь только обруч воды, да и тот вокруг своей оси вращался лишь едва, да ещё и неравномерно, и отчего-то с пронзительным скрежетом.
«Как будто, – подумалось Джо, – погибает вовсе не живое существо, а давно износившийся механизм».
Участники Проекта – пожалуй, что даже и все – выбежали меж тем на причал.
– С ним кончено, – произнесло розоватое желе в металлической рамке. – Видите? Он дух испускает.
– Да, – согласился Джо и испугался собственного голоса, который, как оказалось, звучит сейчас непривычно низко и хрипло.
Многие из собравшихся, кто вразнобой, а кто даже и хором, повторили за ним «Да», как будто тот изрёк в конце некоего заклинания ритуальный возглас, повторить который непременно следовало всем.
– Пока не увидим его вблизи, наверняка ничего не узнаем, – решил всё-таки Джо и спустился по деревянной лестнице в пришвартованную лодку. – Я всё вскоре выясню, – бросил он и, поёживаясь от ночного холода, завёл мотор.
– Останься! – выкрикнула Мали.
Джо прохрипел:
– Не тоскуй по мне сильно! Скоро обязательно вернусь.
Он направлялся прямиком к бешено клокочущему водовороту, и огромные волны, расходившиеся от тела Глиммунга, принялись вскоре швырять утлую лодчонку вверх-вниз.
«Страшная рана, – сообразил Джо. – Такая рана, какой мы даже и представить себе не в состоянии. Похоже, с Глиммунгом кончено. И чёрт возьми! – с горечью воскликнул он про себя. – Со смертью Глиммунга неудачей завершается и весь затеянный им Проект! Завершается, разумеется, плачевно! Но почему же вышло именно так, а не иначе?»
На сердце давил огромный каменюка, словно где-то совсем близко была и его смерть. Будто и он, и Глиммунг…
На поверхности воды было распластано огромное тело, из него вытекала кровь. Крови было так много и текла она столь обильно, что казалось, течь она отныне будет вечно.