Хроники Ордена Церберов
И, увлекшись этими мыслями (а еще — ягодными пирогами), я чуть не прозевала момент, когда аргус и магистры покинули трапезную.
Спохватилась, торопливо вышла из трапезной и вслед за расписными мантиями поднялась по лестнице к рабочему кабинету главы сардского отделения ордена — и уже у заветной двери обнаружила, что не одной мне понадобился аргус.
У заветной двери, которую закрыл перед самым моим носом Илиан камень, доставшийся мне в напарники (ну вот, я же говорила, по заду я его узнаю куда увереннее). А пока дверь не захлопнулась, я успела услышать:
— Аргус Эстон, разрешите обратиться! Мне не нужен напарник, особенно — баба!
Вы посмотрите на него, всем нужен — а ему не нужен, надо же!
— Как ты меня утомил, Илиан Бирнийский, — усталый голос аргуса обрезало закрывшейся дверью.
Было искушение отпустить позволить себе подслушать разговор, речь в котором явно пойдет обо мне, но я мужественно его преодолела. Правда, остановило меня вовсе не благородство, свойственное всем без исключения церберам (как утверждали наставники), а простой и безыскусный здравый смысл.
Его во мне не так чтоб много, но на на то, чтобы не подслушивать тех, кто много сильней и опытней меня, в самый раз хватило.
Хватало мне, впрочем, и пищи для размышлений: что значит “не нужен напарник”?
Орден Церберов существовал в землях Арганского королевства более семи столетий. Основали его эллины, что некогда были великой империей, покорившей едва ли не полмира, а после пришедшей в упадок и растворившейся в иных языках и народах. Памятью от них остались имена, встречающиеся иной раз даже и в глухих углах вроде нашего. Многие орденские названия, непривычные и резавшие слух поначалу, восходили к тем временам.
А еще, как рассказывали нам наставники, с тех самых пор не менялся способ составления рабочих церберских связок: в дозор всегда выходила пара из Клыка и Ока. Клык — это сила, Око — чутье.
В орден отбирают строго, и не смотрят ни на происхождение, ни на пол. Важен лишь дар.
В каждом акрополе есть зал испытаний. Наставники рассказывали, все они устроены одинаково: круглая комната, мозаичный пол с выложенным на нем трехголовым черным псом, сводчатый потолок, расписанный изображениями чудовищ, жаждущих напасть на пса внизу…
Вдоль стен высокие, по грудь взрослому мужчине, подставки, числом двенадцать, и на каждой — круглый шар белого стекла, размером с человеческую голову.
Когда мимо шара проходит тот, в ком есть магический дар, шар начинает светиться мягким золотистым светом, и чем сильнее дар — тем больше шаров загорится.
Испытание — обойти зал по кругу и вернуться к двери, через которую вошел.
Если тот, кто ищет себе места под рукой ордена, зажжет меньше семи шаров (их еще зовут звездами) — цербером ему не быть, пусть даже других желающих на и совсем не будет.
Ордену нужны лишь сильные маги.
Клыком стать легче: и дар нужной направленности встречается чаще, и набирают их больше. Правда, и убыль среди Клыков выше.
Попасть в Очи ордена Церберов сложнее — чувствительность встречается реже прямой силы, поэтому иногда особенно сильные Очи выходят в дозор с двумя Клыками, один из которых, в первую очередь, бережет чувствительного партнера.
Но беречь Око настолько, чтобы вовсе в дозор не выпускать — это уже немножко перебор.
Око без Клыка, конечно, не справится.
Но Клык-то без Ока что может делать? Мечом крапиву по обочинам дороги сшибать?
Мои умствования оборвала тяжелая дверь кабинета аргуса, распахнувшаяся во всю ширь — и стукнувшая в каменную стену.
— Хватит, Илиан! — раздраженно рыкнул аргус Эстон. — Я долго тебе потакал, но с меня довольно! Больше ты без напарника из Кремоса не выйдешь!
Хм, а хорошие здесь двери, если аргус с Камнем весь разговор так орали, а я, стоя прямо напротив двери, и словечка не слышала...
— Тогда дайте хотя бы парня, — взвыл Камень. — В бабе-напарнице хорошего — только сиськи, а у этой и сисек нет!
— Пшел вон! — рык аргуса, приправленный силой, выкатился за пределы кабинета, выталкивая оттуда и Камня, но тот наклонился вперед, уперся ногами в пол — и устоял.
А я сочла, что раз уж хозяин кабинета посетителя выгоняет, значит, могу и я свой вопрос задать.
— Аргус Эстон, разрешите обратиться!
Вздрогнули оба. Аргус, разорвав контакт взглядов с наглым упрямым цербером, посмотрел на меня. Мой недобровольный напарник тоже оглянулся.
Я почувствовала, как мои губы против воли растягивает медленная пакостная улыбка.
В кабинете аргуса Этона царил бардак. Письменный стол, заваленный свитками, и бесчисленный свитки же, хаотично громоздящиеся на стеллажах, полках и даже на стуле для посетителей. Не погребены под ними были только огромный шкаф, обитый листами железа, расписанный рунами и стянутый металлическими полосами, в петлях которых висели замки с жуткими звериными мордами, да низенький столик, явный артефакт неизвестного мне предназначения.
Этот столик, от которого тянуло силой так, что ломило зубы, властвовал в комнате, притягивая взгляд: столешница, накрытая цельным куском стекла, таким прозрачным, ровным и чистым, каких я до того не видела, представляла собой короб с песком. И там, под стеклом, катился шарик, движимый неизвестной силой, безостановочно рисуя на песке завораживающие узоры, тут же их стирая и рисуя поверх прежних новые. Красиво!
Глаза от него я отвела с трудом и сожалением.
— Ты тоже будешь требовать другого напарника? — кисло поинтересовался аргус Эстон, когда дверь в его кабинет снова закрылась, оставив меня внутри, а Илиана — снаружи.
— Нет, меня всё устраивает: сиськи, задница…
— Что? — изумился аргус то ли моей покладистости, то ли невнятному бормотанию.
— Никак нет, говорю! — повторила я громче и отчетливее. — Хороший напарник, беру!
Теперь невнятно бормотать наступила очередь аргуса — и, клянусь, я слышала, это было “Так ему и надо!”.
Убедившись, что я пришла не для того, чтобы сплясать джигу на его нервах, аргус подобрел:
— Так с каким ты ко мне делом, Танис Болотная?
И я пересказала аргусу про “чужой” сон.
Сперва один раз, подробно. Потом второй раз, еще подробнее. В третий раз я пересказывала уже не сон, а свои ощущения от него — но со всеми доступными моей памяти деталями.
— Так с чего ты взяла, что сон — чужой?
И чего мне стоило промолчать, а?
Вздохнув, я зашла на четвертый круг пересказа.
— Никогда не слышал о случаях перехвата чужих снов…— аргус Эстон по барабанил пальцами по столешнице.