Миледи и притворщик

Шанти лишь коротко кивнул, так и не взглянув на меня, и повёл своих зверей к перевалу. Мне же оставалось лишь идти следом и думать над тем, как растопить лёд и вернуть былое тепло между нами. И не только потому, что недоверие и неприязнь чреваты тем, что я не вернусь домой. Мне и вправду не хотелось оставаться в ссоре с Шанти. Я слишком привыкла к нему. И как только переживу расставание, когда доберусь до Чахучанской границы?
 
Глава 18
Вечером, готовясь к ночлегу возле очередного ущелья, Шанти так увлёкся, что начертил на земле такой огромный защитный квадрат с письменами, что внутри него оказались не только мы, но даже кони и клочок пастбища для них. Всех копытных Шанти привязал ко вбитым колышкам, чтобы ненароком не перешли границу защитного квадрата. Но чертежом Шанти не ограничился, он расставил вдоль него зажжённые метёлки душистых благовоний, которые, как признался, купил в лавке старика, что нагнал его у ворот Эрхона и увёл в свою лавку, пока я помогала пожирательницам дыхания вершить волшбу.
– Ты думаешь, – осторожно спросила я, – последовательницы Камали так и не отсекли голову тому мертвецу? Думаешь, он придёт за нами?
– Нет, я думаю, что придёт не он, а другой одержимый покойник. Ты же слышала, на рынке в Эрхоне о нём говорили ещё до того, как ты связалась с колдуньями. Его видели около крепостных стен ночью. Я и сам видел его той ночью возле нашего привала,
– Как? – поразилась я. – Но ты же спал.
– Я видел его потом, когда ты уже заснула, просто не хотел тебя волновать. А теперь нет смысла скрывать. Ты уже видела одного бродячего покойника в доме колдуний, видела, как он чуть не задушил пожирательницу его дыхания. Теперь тебя вряд ли можно чем-нибудь напугать.
Зря он так думал. Этой ночью я боялась сомкнуть глаза, ибо сильно сомневалась, что магический квадрат и благовония смогут задержать одержимого демоном мертвеца. Да и стоило мне начать погружаться в сон, как перед глазами появлялась картина, будто пожелтевшие руки тянутся к моему горлу и угрожают сомкнуться в холодных удушающих объятиях. Всякий раз я просыпалась в холодном поту, оглядывалась по сторонам, но тихая ночь не таила поблизости никаких опасностей.
Наутро я решила всерьёз взяться за примирение с Шанти и потому освободила его от приготовления завтрака. Кулинарка из меня неважная, поэтому я взялась за самое доступное мне блюдо – омлет. Несушки исправно радовали нас свежими яйцами, а козье молоко, что успел надоить Шанти для жирного чая, я решила смешать с желтками и белками. Минут десять, превозмогая ноющую боль в мышцах руки, я взбивала смесь вилкой, чтобы омлет получился более воздушным. Выпекать его пришлось на дне чана. Омлет немного пригорел, да и не было у Шанти лопатки, чтобы красиво отскрести его со дна. Так что я уложила в его миску рубленные кусочки, и он моё блюдо оценил, даже улыбнулся. А мне так тепло стало на душе.
– Ты ведь никогда такого не пробовал, – гордясь собой, заметила я. – Это самое важное утреннее блюдо аконийской кухни.
– Хорошая яичная запеканка, – кивнул он, – помню, когда в Фариязе жили тромцы, в харчевне можно было заказать такую же, но с перцами и душистыми травами.
– Ну вот, –расстроилась я, – а я думала тебя удивить. Конечно, что мой омлет, по сравнению с тромским? Так, стряпня и размазня.
– Ничего подобного, – успокоил меня Шанти, – твоя запеканка очень хороша. Я так давно не ел ничего подобного. Сразу воспоминания нахлынули…
Вот как, невольно я напомнила ему о тех днях, когда тромцы свободно жили в Старом Сарпале, а отец Шанти был рядом с ним и его матерью.
Мне так хотелось расспросить его о том времени, о его родителях, но я побоялась испортить такой хороший момент не самыми приятными для Шанти мыслями, и потому промолчала.
Ближе к вечеру мы, наконец, дошли до Кутугана. И я никак не ожидала увидеть на подходе к городу вереницы людей, коней и обозов. Словно ручейки, они стекались к холму, на котором высился необычайной красоты храм. Красные стены, зелёные крыши в пять ярусов и золоченые коньки, а ещё высокие башни позади и протяжённый дворец.
– Это и есть храм богини Азмигиль? – спросила я Шанти, на что он равнодушно ответил:
– Нет, что ты. Она старосарпальская богиня, а старосарпальских богов здесь чтут немногие. Этот богатый монастырь построен в честь бога Унухура.
– Да? И что это за бог, раз к нему стремится так много людей?
– Он покровительствует торговцам, одаривает всех молящихся ему изобилием и отводит от них неудачи и болезни. Унухур – самый почитаемый бог Жатжая. В его монастыри стремятся попасть юноши со всех концов сатрапии.
– Почему?
– Ну как же, – едва заметно усмехнулся Шанти, – служить покровителю торговцев очень почётно. Эти самые торговцы всегда стремятся щедро одарить своего бога. Чем больше подношение – тем больше удачи и изобилия торговцы получат в ответ. А кто отправит прямиком к богу эти подношения, если не монахи?
– А, понятно, – кивнула я, – монахи живут на пожертвования и живут очень даже небедно и сыто.
– Всё так. И ведь как странно. В былые времена в Жатжае ведь не было монастырей.
– Совсем не было?
– Совсем. Это в соседнем Чахучане одинокие мужчины стали селиться общинами в уединённых местах, чтобы отрешиться от мирской жизни и не завидовать женатому соседу. А вот в Жатжае всем женихам всегда хватало невест. Но ведь, чтобы жениться, нужно быть работящим и богатым, а это нелёгкий путь. Зато вот в монастыре работать не надо, но можно жить сыто и беззаботно.
– Хитро придумано.
Мы пересекли тропинку, по которой караван гружённых тюками и мешками коней взбирался на холм к стенам монастыря, и продолжили свой путь к соседней скале, где раскинулся невзрачный городок. Да, с богатым монастырём ему своей приземистой архитектурой не сравниться. Только двухэтажные домики и видны. А где же храм Азмигиль, или он в этом недружелюбном для сарпальских богов крае тоже скромен и неказист?
Об этом я и спросила Шанти, но по его обеспокоенному лицу поняла, что что-то не так.
– Я и сам не понимаю. Каждый храм Азмигиль увенчан башней, а здесь её не видно. Не понимаю…
Я уже успела подумать, что мы набрели вовсе не на Кутуган, а другой город, но стоило нам пройти крепостные стены и спросить прохожих, что это за место, как они подтвердили, что мы пришли именно туда, куда и хотели.
– Храм Азмигиль? – переспросила у Шанти улыбчивая женщина, – нет, не слышала про такой. Но был тут один… монастырь давным-давно. Его сотни лет строили и не могли построить. Потому что днём люди из камней стены складывают, а по ночам злобные демоны эти стены по камушку разбирают. Раньше монахов там было много, они и успевали монастырь строить. А сейчас только один остался, ходит по руинам, какие-то молитвы бормочет, блюда во дворе расставляет, пучки трав жжёт, водой их прыскает.
– Это же жрец Азмигиль, – оживился Шанти. – Где его найти?