Миледи и притворщик

– Что это с ней? Последствия того же яда, от которого умер верховный царь с сыновьями? Она и Сураджу хотела его подлить, но он вовремя поменял бокалы?
Ответа Стиана я не дождалась. Меня поглотила тьма, безвременье, небытие, а может и сама смерть. Я не чувствовала ничего, кроме дикого страха, что больше не открою глаза и не увижу этот мир со всеми его горестями и страданиями. Отчего-то теперь, когда опасность расправы нависла нам моей головой, мне очень сильно хотелось жить.
– Она невиновна, – разрезал тишину женский голос. – И она не больна. Я знаю, как вернуть её истерзанный дух в измождённое тело. Скажи ему, что она станет прежней, но только если он будет сговорчивее и выполнит всё, что прикажет ему господин Ариф-джах.
Голос… такой знакомый голос. Но почему же я никак не могу вспомнить, чей он?
Казалось, прошла сотня лет, не меньше, прежде чем я смогла разлепить глаза и увидела полумрак небольшой комнаты, светильники у стен, балдахин над головой, россыпь подушек вокруг меня, кровать, на которой я лежу, и размытый женский силуэт за газовой тканью.
– Ну что, – услышала я чуть насмешливый голос, – тебе уже лучше, чужеземка? Чувствуешь, как жизнь по капле возвращается в твоё бренное тело?
Пошевелив рукой, я и вправду поняла, что ожила и теперь могу двигаться. Я подползла к краю кровати и одёрнула занавесь, и перед глазами предстала женщина средних лет со смутно знакомыми чертами лица. Стройная, с густыми чёрными волосами и горящим лукавством взором. Чем-то она напоминает мне немного постаревшую Алилату. Или очень сильно помолодевшую и похорошевшую…
– Нейла!? – пронзила мой разум невероятная по своей абсурдности догадка.
Женщина заливисто рассмеялась.
Быть того не может – это действительно она. Но как? В последний раз, когда я её видела, Нейла была такой старой, грузной и морщинистой. Куда делись её годы? Улетучились, испарились? Она что-то наколдовала или…
– Что было том цилиндре, который ты заставила меня отвезти в Мола-Мати и передать стражам огненных врат? – догадалась спросить я.
– Плата богам за утраченные годы, – перестав смеяться, патетично провозгласила она.
– Так те души наложниц ты обменяла на вечную молодость? – начала понимать я. – Ты погубила всех тех девушек во цвете лет только для того, чтобы боги забрали их молодые и чистые души, а в обмен повернули для тебя время вспять и одарили тебя вечной молодостью?
– Ничто не вечно, поверь, уж я-то знаю. Иначе не стала бы я передавать столп стражам врат уже третий раз.
– Третий? – пришла я в ужас. – Да сколько же тебе лет? Сто?
Ведьма снова рассмеялась:
– Какая ты мечтательница. Даже богам не под силу сделать смертного вечно живущим. Я живу всего лишь шестой десяток лет. В прошлый раз ты видела меня не в лучшие мои дни. Волшба отнимает много сил, и чтобы вернуть их, приходится прибегать к чужой помощи.
– Вот как. Значит, решила моими руками вернуть себе растраченные годы. Послала меня на верную смерть в пустыню.
– Но ты же вернулась оттуда и, как я вижу, ты всё ещё жива.
О, какие знакомые слова. Кажется, нечто подобное мне уже говорила Гилела, когда я встретила её на выставке. Теперь понимаю, откуда эта чёрствость – всему виной материнское воспитание.
– Я жива, но… – произнесла я и осеклась.
Мрачная комната, в которой я оказалась наедине с Нейлой, начала блекнуть, и воспоминания о последних днях захлестнули мой разум. Киниф, его стражи, поникший Стиан, а ещё доктор в пустыне, к которому я так и не доехала…
– Я умираю, – пришло ко мне неутешительное осознание неизбежного.
– Не умираешь, – отрезала Нейла и направилась к столику, где стоял кувшин.
Налив из него в пиалу бурую жижу, она поднесла её мне, чтобы протянуть и сказать:
– Пей.
Кажется, это отвар. Довольно пахучий и густой.
– Это противоядие? – спросила я.
– Противоядие? – повела бровью Нейла. – От чего?
– От отравы Алилаты. Или её проклятия. Или проклятия Чёрной Матери, – окончательно запуталась я и решила спросить. – Ты знаешь что-нибудь про колдовство последовательниц Камали?
– Я знаю только то, что Алилата просто соплячка, ей не тягаться со мной в искусстве волшбы. Все эти её говорящие головы – ничто в сравнении с истинным искусством прорицания. А её потуги по завоеванию Восточного Сарпаля просто смешны. Она никакая не верховная жрица и не царица вовсе. Она молится ложным богам и верит в ложные истины. Но одного у неё не отнять. Она умеет заставить других верить в то, чего нет. Прямо как тебя.
– Меня? Но я…
– Думаешь, что умираешь? Думаешь, что сатрапка Алилата дотянулась до тебя своей костлявой рукой? Нет, твоя болезнь наслана не ею. Она не смертельная и успешно разрешится через девять лун. А чтобы тебя больше не мучила тошнота, пей отвар. Когда придёт срок, сила голыш-травы поможет тебе быстро разрешиться от бремени.
– Бремени? Какого ещё бремени?
Нейла ничего не ответила и только насмешливо ухмыльнулась. Что она имеет в виду? Отвар, девять лун, бремя…
– Нет… – схватилась я за голову, не желая верить её словам. – Нет, только не сейчас. Только не так!
Меня охватил страх, невиданный и беспощадный. Я беременна? Давно? Видимо, уже месяц, не меньше. И всё это время меня на самом деле мучил ранний токсикоз, а не какие не проклятия. И теперь я сижу на кровати во дворце, где из врачей есть только костоправ и повитуха, и пью отвар из каких-то сомнительных трав. А это значит только одно – мне нужно во Флесмер. Срочно. Немедленно.
– К чему противиться судьбе? – приняв моё молчание как знак сомнения, произнесла Нейла. – Или уже забыла, как я предсказала тебе четырёх детей?
– Так я беременна четвернёй?
– Размечталась, – фыркнула Нейла. – Будешь рожать каждый раз по одному ребёнку.
– Тогда я должна вернуться домой. Мой сын, мой наследник должен родиться здоровым, а значит, не здесь. Прошу тебя, уговори Кинифа отпустить нас.
– Это уже не моё дело, кто тебя отпустит и когда. И это не в твоей власти тоже.
– А в чьей тогда?
– Отца твоего дитя. Только он может проложить для тебя путь на волю, если будет делать то, что ему скажут.
Это я и боялась услышать. Мы со Стианом заложники во дворце визиря. Снова. И наши желания здесь никого не интересуют.
– Я хочу увидеть Стиана и поговорить с ним, – предупредила я.
– Его здесь нет.
Сердце моё сжалось.
– Где же он?
– Во дворце сатрапа Арифа-джах Фершида.
Только этого нам не хватало…
– Чего он от него хочет?