Миледи и притворщик

– Не знаю, – покачал головой Стиан. – Фотографии Шамфара раритетом никогда не были. Тромские фотокорреспонденты в своё время исследовали его вдоль и поперёк.
– Так ведь это когда было. Наверно, те снимки делали ещё на черно-белую плёнку. А у меня цветная. Это будет новый, свежий взгляд на некогда знакомый тромцам город. Поедем. Всего на часик.
– Не думаю, что нас подпустят близко к придворцовой площади, – немного смягчился Стиан. – Главное представление в День Очищения проходит именно там.
– Ну, тогда посмотрим на прилегающие к ней улочки. Или храмы. Или другие площади.
– Ладно, уговорила.
В общем, сопротивление было сломлено. Стиану не оставалось ничего другого как пойти мне на встречу. Иначе бы я от него не отстала – и он это прекрасно знал.
Окраина столицы встретила нас грязными улицами, хмурыми лицами людей, одетых в обноски, и обилием нищих, что цеплялись к нам через каждые десять метров, выпрашивая милостыню.
– Господин, подай на пропитание моим семерым детям. Уж месяц, как ростовщик разорил меня и продал мою землю. Вот, теперь не знаю, как прокормить семью…
– Господин, помоги, в доме моём десять ртов и все мы голодаем с тех пор, как хозяин вдвое поднял плату за наши комнаты. Хоть и работаю я от зари и до захода, а не водится у меня столько дирхамов, чтобы и крышу над головой иметь, и накрытый стол …
– Господин, подай хоть монетку. Обманул меня богатый сосед, хижинку мою с землёй себе без спросу забрал, забором огородил, а потом хижинку сломал и теперь на её месте каменную пристройку к своему дому делает. Судья за меня и семью мою не заступился, всё, что было у нас, соседу отдал. А я теперь вот думаю, неужто придётся мне старших дочерей на невольничий рынок вести, чтобы младших прокормить…
И такие просители встречались нам на каждом шагу. И каждому из них Стиан давал по паре монет. Этих безумных историй о жадности богатых и о несправедливости к бедным я наслушалась с лихвой. Теперь я ещё больше прониклась словами тётушки Джии о том, что им в деревне хорошо живётся, пока сатрап сидит в столице. Да уж, а вот столичным обитателям рядом с сатрапом и выращенными им эксплуататорами живётся тяжко. Очень тяжко, раз они, не будучи лодырями, теряют последнее и не могут заработать себе даже на еду, в то время как ростовщики, арендодатели и влиятельные соседи при поддержке продажных судей становятся ещё богаче.
После долгой поездки через трущобы мы добрались до рынка, чтобы пополнить свои запасы и сделать вид, что едем далеко на юг к храму Азмигиль в городе Хамакур, что на границе с Бильбарданом. Надо уметь запутывать следы.
– Говорят, на Запретный остров пришла чума, – прислушивалась я к рыночным сплетням, пока Стиан покупал нам фрукты. – Как знать, может там уже полгорода перемерло. А может, и сам…
Тут справная женщина в годах сделал трагическую паузу, а её тощая как соломинка знакомая сказала:
– Неужто исполнится пророчество Печального Индера? Придут чёрные дни, Запретный остров расколется и провалится в море, когда не станет в столице великого царя, а нового выбрать не из кого будет.
– Типун тебе на язык, – упрекнула её приятельница. – Боги не допустят такого. Пусть великий царь Фархан и его сыновья живут и царствуют ещё долгие и долгие годы. А Запретный остров под воду уйдёт не на нашем веку. Может, лет через двести пророчество сбудется. А, может, и тысячу.
– Ой, не знаю. Не к добру чума на остров пришла, не к добру. Никогда её там не было, боги не допускали, а теперь…
Я бы и дальше слушала городские сплетни об островной столице Сарпаля, как вдруг между торговых рядов пронеслись грубые окрики, а потом люди стали бежать к выходу, теснимые стражами в одеждах цвета запёкшейся крови.
Неужели это по мою душу? Нас выследили, нас раскрыли? Как же был прав Стиан, когда не хотел заезжать в Шамфар. Ну, почему я его не послушала?!
Стоило мне об этом подумать. Как он подбежал ко мне и скомандовал:
– Уходим.
Мы похватали поводья и устремились к выходу, а стражи всё сновали между рядов и гнали всех людей прочь с рынка. На миг я обернулась и увидела за их спинами мужчин в роскошных зелёных одеяниях и стайку людей в таких же просторных мешкообразных покрывалах как моё, только чёрного цвета. Кажется, это женщины, их там больше дюжины. Но кто они такие и почему из-за них стражи выгнали всех с рынка? У них что-то похуже лучистого лишая? Может, та самая чума?
Об этом я спросила Стиана, когда мы ехали вдоль просторной улицы мимо богато украшенных лепниной домов, и он сказал:
– Нет, это не чума. Там под чёрными покрывалами скрыты от глаз людей или жёны, или наложницы сатрапа Сураджа. Простым смертным не дозволено видеть их лица и фигуры, вот евнухи в зелёных кафтанах и выводят их на прогулку в чёрных покрывалах. В городе такие дамы появляются редко, но вот ювелирный ряд на рынке посещают по нескольку раз в год. По такому случаю стражи выгоняют всех покупателей и торговцев подальше с рынка, чтобы никто и близко не подошёл к женщинам правителя.
Ясно. Всё как всегда. Наложницы и жёны всего лишь красивые вещички в коллекции сладострастного властителя. Никому он не показывает любимые игрушки, ревностно оберегает их, чтобы их не украли и не играли в них место него. А то, что игрушки живые и обладают человеческими чувствами и мыслями – ему ведь невдомёк.
Проезжая мимо высокого дома с резными решётками в виде восьмиугольного орнамента, я невольно засмотрелась на кружевную звезду из дерева и даже притормозила, чтобы пару раз нажать ногой на пружину скрытой камеры и запечатлеть этот шедевр столяров. Но я никак не ожидала, что за этой самой решёткой вдруг замельтешит чья-то фигура, а потом решётка взмоет вверх и в оконном проёме покажется взволнованное округлое лицо с поседевшей бородой и крайне удивлёнными глазами.
– Шанти? Ты ли это? Что ты тут делаешь?
Из окна высунулся мужчина и пристально уставился на Стиана, будто увидел призрака или как минимум того, кого уже и не чаял увидеть.
– Господин Шиам? – не меньше мужчины удивился встречи с ним Стиан. – А ты-то как здесь? Я думал, ты живёшь в Бунгуре…
– Живу я там, куда дела позовут. А вот что тебя сюда снова привело?
– Дела, господин Шиам. Как и тебя.
– Знаю я твои дела, – резко прервал он его. – А ну-ка быстро езжай на задний двор и живо в дом.
– Но…
– И слушать не стану. Сегодня ты ночуешь под моим кровом и под моей защитой.
– Господин Шиам, но я не один.
Тут Стиан кивнул в мою сторону, а мужчина с подозрением покосился на меня, о чём-то подумал и в итоге сказал:
– Ладно, разберёмся, с кем ты там странствовать вздумал. А теперь оба езжайте на задний двор, я жду.
На этом решётка на окне опустилась, и мужчина исчез из нашего поля зрения, а Стиан послушно направил лошадь вдоль ограды к заднему двору.