Миледи и притворщик
– Так всегда, – вздохнула Джия, – стоит только Шанти приехать в деревню, как все тут же начинают спрашивать его, где он бывал, что интересного видел. И стар и млад его истории любят послушать.
– А про Тромделагскую империю и жизнь там не спрашивают? Или их это интересует меньше, чем кумкальские великаны?
– Так дети же не знают, что Шанти за морем живёт. Они думают, он всё время странствует, из города в город переезжает, нигде не задерживается, а сюда только чтобы с роднёй повидаться приезжает.
– Как странно. А взрослые разве не говорят им, что он сын тромца да и сам по сути тромец и есть? Ладно, дети не застали те времена, когда тромцев изгнали из старого Сарпаля, и Шанти тогда лет на десять покинул вашу деревню. Но взрослые-то должны помнить, кто его родители и где он живёт на самом деле.
Мне и вправду было интересно, почему после всеобщей антитромской истерии, прокатившейся пятнадцать лет назад по всему Сарпалю, в этой деревне ещё остались люди, которые считают Стиана своим странствующим земляком и даже не помышляют о том, чтобы выдать его властям как тромского шпиона, кем он в сути и является.
– Так ведь, – ответила после некоторой паузы Джия, – зачем же детям об этом говорить? Ещё разболтают чего в городе. А нашей деревне потом как жить? Шанти к нам ведь на большом корабле приплывает, а мужчины наши на тот корабль всегда много персиков относят и с дорогими подарками возвращаются. Подарки они эти потом в Фариязе лавочникам продают, и хорошие деньги за них выручают. На них вся деревня и живёт. Так что никто не станет про Шанти лишнего болтать. Люди знают, если с ним случится что, никакой корабль с дарами к нам больше не приплывёт, и будем все мы голодать на персиках-то одних. А ещё они знают, если случится что с Шанти, прокляну я всех повинных в этом, и житья им с таким позором до конца дней не будет.
– А ты можешь проклинать, госпожа? – удивилась я. – Ты, наверное, и колдовать умеешь.
– Что ты, ничего я кроме как в саду и по дому работать не умею. Просто Шанти мне как сын, а материнское проклятие – оно самое сильное.
Ах вот оно в чём дело... Ну, теперь я могу быть спокойна за Стиана. Пока он является посредником между жителями деревни и Раграном, которому они сбывают выращенные фрукты, его позиции в деревне невероятно прочны. Конечно же, здешние крестьяне дорожат знакомством с ним. Небось, по той самой тропе, что привела нас в деревню, они ночами и носят ящики с персиками к морю, а в уплату получают вещи тромского производства, которые потом и сбывают на чёрном рынке.
Стало быть, контрабанда тромских товаров и фруктов между Флесмером и Фариязом прочно налажена. Силами Стиана в том числе. Помнится, когда мы только собирались в дорогу, он накупил в ближайшей аптеке пачки самых разных лекарств и сказал, что за них он выручит в Фариязе у знакомого аптекаря приличную сумму в местной валюте, которой нам хватит, чтобы купить одну вьючную и двух верховых лошадей, а оставшиеся деньги можно будет тратить на провизию по мере продвижения вглубь континента.
Пока за стенами жилища история о хищных кувшинчиках только набирала обороты, я, умирая о скуки и ожидания, решила немного занять себя делом. Аккуратно достав из сумки камеру, я направила её в сторону кухни, где в лучах заходящего солнца Джия уже месила тесто для лапши. Сделав пару снимков, я решила запечатлеть связки трав под потолком, потом детали резьбы на обеденном столике, низкую кровать в соседней комнате, застеленную тонким покрывалом, парочку сундуков с ковкой. А больше снимать было-то и нечего. Слишком аскетичная обстановка в этом доме. И явно не из-за нужды, судя по обильному столу и заверениям, что эта деревня явно не бедствует из-за безразличия к ней сатрапа и активного интереса Рагнара. Значит, дело в образе жизни, который не требует заполнять пустоту в душе красивыми безделушками.
Наконец, голос Стиана затих, но публика не желала его отпускать и требовала продолжение истории о гигантских птицах. И тут вмешалась Джия:
– А ну, расходитесь все, – через оконную решётку кухни прокричала она, – хватит уже выспрашивать про невидаль всякую. У меня тут ужин стынет. Шанти, иди уже в дом, завтра дорасскажешь про этих халапати.
Только грозная тётушка сумела разогнать детей и взрослых, и те со вздохами разочарования начали расходиться по своим домам. И сам Стиан, наконец смог зайти в дом, чтобы спешно поужинать и сказать:
– Мне нужно хоть немного поспать. Всё что надо, я купил, так что после полуночи можно ехать.
– Так скоро? – всплеснула руками Джия. – А может, ещё денёк погостите, а? Ну хоть пол денька?
– Не могу, тётушка, – с неподдельным сожалением сказал он и накрыл её маленькую ладонь своею. – Хочу, но не могу. Был бы я здесь один, но вот Имрана… Я должен как можно скорее увезти её подальше от людей. Никто не должен напасть на её след и что-то заподозрить, понимаешь?
– Да, сынок, – немного подумав, закивала она, – нельзя никому Имрану видеть. Лучше б ты жену свою вообще сюда не привозил, страшно ведь за неё. Сколько всяких подлых людей в городах живёт, стыда они из-за золота, обманом скопленного, совсем не знают. Одни жён своих прямо на рынках за долги продают, а другие женщин тех несчастных в свой дом рабынями покупают. А ещё, говорят, есть такие подлецы, кто чужих дочерей-красавиц ворует и вельможам сатрапа в их гаремы продаёт. И чем краше девица, тем больше за неё евнухи для господина своего заплатят.
Тут она так красноречиво посмотрела на меня, что мне пришлось сказать:
– Я уже не девица и по здешним меркам точно не красавица, а так, великанша с кошачьими глазами. В гарем меня точно никто не купит. Лишь бы за шпионку не приняли.
Тут Джия снова всплеснула руками и со страхом посмотрела на меня, но Стиан поспешил её успокоить:
– Ничего, тётушка, мы в Старом Сарпале задерживаться не станем. Будем ночами ехать к Румелату, а днём прятаться в лесу. Чем меньше нас будут видеть люди, тем лучше.
– Ой, а в Румелате-то ты сам как выживешь? В логове этой ведьмы-то Алилаты.
– Имрана поможет мне там не сгинуть.
– Да как же она поможет? Что она про ведьм румелатских-то знает?
– Много чего. Она их не раз видела, а они видели её. Не бойся за меня, тётушка. Я не пропаду. Пока Имрана рядом, мне бояться нечего. И ты за меня не бойся. Всё будет хорошо. И месяца не пройдёт, как мы вернёмся и снова будем у тебя гостить. Ты только жди и молись за нас.
– Всем богам молиться буду, сынок.
– Ну, тогда они точно помогут нам отыскать путь к храмам Азмигиль и вернуться обратно.
Глава 4Мы покинули дом Джии глубоко за полночь. Перед отъездом я тоже успела немного вздремнуть, но конная прогулка в ночи всё равно убаюкала меня, и я невольно вспомнила странствия по Сахирдину на верблюде и мерную качку между его горбов, от которой меня неумолимо тянуло в сон. Если бы обезьяны в лесу не взвизгивали и Гро изредка не лаял на них в ответ, я бы точно вывалилась из седла, когда веки в который раз предательски смыкались.