Миледи и притворщик

– Но к тебе тут относятся по-особому, я же вижу.
– Потому что я для здешних жителей что-то вроде живой достопримечательности, потомок людей, которые правили в этих местах много лет назад. Никто из деревенских ничем мне не обязан. Как и я им. Они просто мои соседи. И они уже все в курсе, что маркиза Мартельская привела в свой дом молодого мужчину. Может, даже в ближайшем городе об этом уже знают. А может и в столице. Да какая разница, кому, что обо мне известно? Я живу так, как считаю нужным, и не перед кем отчитываться не собираюсь.
Стиан улыбнулся и сказал:
– Ты права. Твоя открытость перед соседями почти, что убедила меня в твоей честности и передо мной.
– Почти?
– Но главный аргумент мне выложила твоя помощница Анаис. Я мимоходом спросил её, как часто ты бываешь в деревне, а она сказала мне, что ты живёшь тут безвылазно с тех пор, как вернулась из Флесмера, да ещё дни и ночи напролёт проводишь в фотолаборатории. Эти её слова меня успокоили, я окончательно убедился, что ни на какие свидания с принцем ты не ездила. Да, он, конечно, мог приезжать сюда сам, но тогда твои соседи об этом бы точно узнали и с меньшей доброжелательностью смотрели бы на нас, когда мы гуляли под руку у всех на виду. А потом в своей мастерской ты дала мне тот запечатанный конверт с пикантными снимками и сказала, что ждала, кому бы его показать. Полгода ждала, так ведь? Это большой срок. И я польщён, что право распечатать конверт ты доверила только мне.
О боги, неужели он и вправду поверил мне? Теперь я свободна ото всех подозрений? Свободна от наветов из уст его родственников? Теперь Стиан не будет слушать никого кроме меня и собственного сердца?
С души словно камень упал, и от этой лёгкости я невольно заплакала.
Стиан обернулся, посмотрел на меня, потом закрыл кран, вытер руки полотенцем и сел на стул рядом со мной. А потом он просто притянул меня к себе, усадил на колени и нежно поцеловал в шею.
– Ну, прости, – прошептал он, – я не должен был так о тебе думать. Просто ты вела себя очень странно и противоречиво, что я почти решил…
– Я же сказала тебе, это всё из-за службы внешних связей, – выпалила я, а потом немного помолчала и добавила, – Я думала, они увезли тебя из деревни, чтобы расстрелять.
– Что сделать? – неожиданно рассмеялся он, – в аконийском королевстве настолько коварные спецслужбы, что даже поданные не самого высокого о них мнения?
Я совершенно не поняла его реакции и потому спросила:
– О чём они с тобой говорили? Почему увезли тебя из Авиля, и где вы были столько времени?
– Мы просто ехали по просёлочной дороге, а потом свернули на поляну у излучины реки. Ты знала, что здесь поблизости такие живописные места?
– Вы что там, природой любовались? – начала я сердиться за то, что он уводит разговор в сторону.
– Почему бы и нет? На каждый же раз увидишь такую красоту.
– Знаешь, – решила я положить конец этому пустословию, – если уж и говорить о честности, то тебе стоило бы начать с себя. Ты уже один раз умолчал о том, что ты тромский учёный. А потом оказалось, что ты ещё и тромский шпион. И об этом я узнала от совершенно посторонних людей.
– Эти люди слишком преувеличили мою значимость для тромской разведки.
– Тогда расскажи мне обо всём сам, чтобы я больше не считала тебя наёмным убийцей, интриганом и владельцем акций нефтяной копании.
Стиан так выразительно на меня посмотрел, что мне на миг стало стыдно за собственные слова. А потом он спросил:
– Ты что, поверила в эту чушь?
– Нет, конечно, но… В общем… Давай лучше сыграем в викторину. Как раньше, хорошо? Я спрашиваю, а ты честно отвечаешь.
– Ладно. Спрашивай.
– У тебя есть нефтяные акции?
– Нет, – озорно улыбнулся он.
– А акции других компаний?
– И других нет. Ты же видела, как я живу. Неужели я похож на акционера?
Действительно, с взятым на время у кузена автомобилем и домом, принадлежащим на самом деле Шеле, совершенно не похож.
– Но это правда, что Киниф-адж Нигош твой одноклассник?
– Правда, – тут же померкла его улыбка.
– А то, что он добывает в пустыне нефть в тайне от своего сатрапа?
– Тоже правда.
– И что он собирается с ней делать?
– Понятия не имею. Поверь, я на самом деле не знаю. Это внутриполитическая кухня Сахирдина, мне она не особо знакома. Знаю только, что Киниф вынашивает проект строительства нефтепровода в сторону ормильских портов, чтобы продавать нефть на север, а в ответ ормильцы за определённое вознаграждение должны разрешить строительство водопровода и оросительных каналов в сторону Альмакира. Но это всё только далёкие планы. Если бы Сахирдин омывало судоходное море, а не огромная лужа из пемзы и водорослей, всё было бы уже давно решено, а так для торговли нефтью с империей нужно участие ормильской стороны. А она не совсем дружественна сахирдинцам.
Ясно, значит, я всё-таки не зря подловила Эртеля на нестыковках в его версии событий. Поэтому спрошу ещё кое-что:
– Ты брал в Мола-Мати образцы нефти из колодца?
– Брал, – после некоторой паузы ответил он.
– И тот образец показал высокое качество нефти?
– Понятия не имею, – тут я одарила Стиана недоверчивым взглядом, а он сказал, – Я правда не знаю. Это уже не моё дело, что покажут анализы химической лаборатории.
– А что тогда твоё дело? Что входит в круг твоих разведывательных обязанностей?
– Если бы ты только знала, как патетично это звучит, – снова улыбнулся он.
– Не заговаривай мне зубы, – была я начеку, – отвечай на мои вопросы прямо. Что ты делаешь для тромской разведки?
– Продаю им информацию.
Как-то слишком обыденно это прозвучало. Как будто речь идёт о торговле фасолью на рынке.
– Я не понимаю, что это значит. Ты ездишь по Сарпалю, смотришь, слушаешь, что происходит на улицах городов, а потом пишешь отчёты и продаёшь их разведке за деньги?
– Так делали все путешественники до меня и будут делать после. Это обыденная практика, почти, что неотъемлемая часть моих научных обязанностей.
Я всё ещё пыталась осмыслить ту лёгкость, с которой он это сказал, а Стиан тем временем продолжил:
– Ну, посуди сама, каким ещё способом одно государство может узнать о жизни другого, если там нет прессы, границы жёстко контролируются, да и особого желания налаживать международные связи у второй стороны нет? Только спрашивать у путешественников, что они видели, когда побывали там. Пойми, когда я странствую по Сарпалю, то в первую очередь занимаюсь научными изысканиями. Все мои отчёты для разведки – это просто побочный продукт. Всё, что не пригодится мне для научных работ, я включаю в отчёты.