Миледи и притворщик
– Но ведь ты могла бы там просто не работать.
– А на что жить? Нет, можно, конечно, в третий раз поехать в Сарпаль и привезти оттуда снимки для новой выставки, но что-то мне больше не хочется.
– Никаких больше заморских поездок, – разволновался Адемар, – я не допущу, чтобы моя возлюбленная снова мёрзла в горах или мучилась от жажды в пустыне. Тебе больше не нужно рисковать жизнь, чтобы заполучить новые виноградники и прочие радости жизни. Я считаю, тебе вообще не нужно работать, ведь я могу дать тебе всё, что ни пожелаешь. Я заметил, что твои долгие отлучки в дом мод мешают нам больше времени проводить вместе. Это нехорошо, любовь моя, неправильно. Жизнь так коротка, нужно уметь наполнять её приятными моментами, а не рутиной.
Так начался его бесконечный террор по поводу моей работы. Адемар искренне считал, что фотографией я занимаюсь исключительно ради денег, а не из любви к искусству и новым впечатлениям. Он постоянно говорил, что рядом с ним я буду как за каменной стеной. Он обещал удовлетворять все мои насущные потребности, даже обязался отреставрировать замок Бланмартелей и построить для меня фотозаводик. Он был готов положить весь мир к моим ногам, лишь бы я всегда была рядом с ним. А я слушала его и думала только об одном: если поддамся на эти сладкие уговоры, то вскоре окажусь в золотой клетке. Комфортной, престижной, но совершенно стерильной, в которой у меня больше не будет права на собственное "я".
Я уже не могу выбирать, какое платье и колье надеть вечером, а что же будет дальше? Дальше – отказ от карьеры фотографа, отказ от посиделок с подругами и поездок к родным. Меня ждёт полная изоляция от внешнего мира, и ради чего? Чтобы влюблённый по уши принц скрашивал моё вынужденное одиночество? Как бы не так. Адемар – наследник престола, он целыми днями занят лишь тем, что вникает во внутреннюю и внешнюю политику королевства. Он каждый день вместе с отцом выслушивает доклады министров, присутствует на протокольных мероприятиях, разъезжает по королевству с официальными визитами и находит время для свиданий со мной только потому, что это тоже часть политики. Пока что я даже не невеста Адемара, а только строптивая пассия, внимание которой ещё нужно суметь обратить на себя. Вот он и обращает постоянными звонками и встречами. Но после свадьбы Адемар справедливо решит, что крепость пала, и былые усилия больше ни к чему. Если мы с ним и будем видеться, то только по ночам в спальне и с единственной целью – зачать наследника, ведь это тоже часть политики. Вот так я вплотную и приближусь к пророчеству сахирдинской ведьмы о стылом муже, четырёх отпрысках и одном бастарде. А ведь было в моей жизни и другое предсказание, куда более радостное и волнующее…
Время от времени я ловила себя на том, что разглядываю и даже поглаживаю потемневший ветвистый ожог между большим и указательным пальцами. Помнится, этот знак мне оставили высшие силы и не просто так. Ещё не так давно я считала, что след от молнии связал меня с самым добрым, отзывчивым и понимающим мужчиной на свете. Ради него я была готова бросить абсолютно всё: дом, карьеру, даже родную страну, лишь бы быть с ним рядом. А вот для принца я на такие жертвы идти не готова. Почему? Сама себя не понимаю. Неужели я так сильно влюбилась в Шанти, что потеряла голову? Видимо, так оно и было. Зато теперь я точно знаю, что любить всерьёз мужчин нельзя – они всегда найдут способ растоптать самые светлые чувства.
Адемар уже сделал всё, чтобы меня начало от него воротить. Мне уже не хотелось ни свиданий, ни телефонных разговоров с ним. Будь мы оба простыми смертными, я бы не задумываясь дала ему отставку. Но Адемар не банковский служащий, не инспектор полиции, не лётчик, и даже не доктор философии. Он будущий король, а я всего лишь подданная его отца. Адемар явно не из тех мужчин, кто просто так проглотит отказ женщины быть с ним. Больше всего я опасаюсь мести и препон в карьере, если скажу ему своё решительное "нет". Лучше бы он сам потерял ко мне интерес и переключился на восторженную дурочку, которой все эти "любовь моя" и "жить без тебя не могу" не будут резать слух.
Да, я очень хочу, чтобы Адемар бросил меня, но даже моя подчёркнутая холодность и противление его собственническим замашкам не отбили у принца желание быть со мной. С ним явно что-то не так, такое ощущение, что он специально хочет прогнуть меня под себя, а потом насладиться видом потерянной и морально растоптанной маркизы. Не дождётся. Я всё равно придумаю способ, как заставить его бросить меня. А если не придумаю, то попрошу совета у единственной своей подруги, кто точно не разболтает назойливым журналистам перипетии моих отношений с принцем.
– Ты видишь во всех мужчинах врагов, а это неправильно, – выслушав все мои причитания, сказала Марибель, когда я приехала к ней в Валор.
Моя кузина, что через пару недель должна выйти замуж за своего обожаемого Кантена, явно не прониклась моими страданиями, потому пришлось повторить ей все свои доводы на счёт принца заново.
– Так ты хочешь порвать с ним? – наконец поняла она. – А ты понимаешь, что будет, если ты это сделаешь?
– Да. Адемар меня просто уничтожит.
– Нет, Эмеран, тебе не принца надо бояться. Если кто тебя и уничтожит, так это простые аконийцы. Неужели ты этого не понимаешь? Люди успели поверить в сказку, где прекрасный принц полюбил бесстрашную путешественницу и даже отправил на её поиски чуть ли не все самолёты и корабли королевства. Эмеран, ты ведь уже давно не принадлежишь себе – ты теперь достояние нации.
– Чушь, – только и оставалось фыркнуть мне, – пусть ищут себе более подходящее достояние. Какого-нибудь учёного, который совершил великое открытие. Или врача, который спас тысячи жизней.
– А людям не интересны открытия и спасённые жизни. Всё, что им сейчас нужно, так это красивая история любви. Ты разве не заметила, что последние пару месяцев все газеты только и пишут, что о тебе и принце. Людей интересует всё: ваши фотографии, слухи, мимолётные комментарии ваших знакомых о вашей романтической паре. Никого не волнует, что ты чувствуешь, когда принц предлагает тебе бросить работу. Людям не нужны чужие проблемы, им нужна написанная газетчиками история любви и романтические герои. А если ты посмеешь разрушить эту сказку, люди тебя возненавидят, потому что ты отнимешь у них самое главное – надежду в чудо. Крушение иллюзий трудно простить.
Кажется, Мари права. Принц – это самая меньшая из моих проблем. Если всем станет известно, что я дала ему отставку, меня точно возненавидят. На мои выставки больше никто не придёт, люди перестанут покупать журналы с моими фотографиями, а меня саму больше не возьмёт на работу ни один дом мод.
– А твои родители? – решила ещё больше испортить мне настроение Мари. – Как они отреагируют, если узнают, что ты отказалась от роли будущей королевы? Особенно тётя Аделин?
– Она меня точно проклянёт, – озвучила я давно понятную для меня истину. – Представляешь, она уже строит планы на будущее, когда станет тёщей наследного принца. Она считает, что будет вхожа во дворец, завяжет множество знакомств с придворными дамами и станет чуть ли не агентом влияния при дворе. А отец планирует распространить свои деловые связи на министров и губернаторов. Даже не спрашивай, зачем. Я сама не могу этого понять. Меня убивает их зацикленность на теме королевской семьи. Знаешь, что они первым делом сказали мне, когда я вернулась из Сарпаля домой? Никаких "Эмеран, как хорошо, что ты жива" или "как мы за тебя переживали". Первым делом я услышала от мамы: "Ну, теперь-то принцу Адемару будет с кем пойти в оперу". Понимаешь, Мари? Их, похоже, вообще не волновало, что я могла разбиться на самолёте как Лориан, или умереть на чужом континенте. Нет, их волновало, что то приглашение в королевскую ложу, которое я им показала, так и не станет для них пропуском в новую жизнь. Всё, Мари, на этом я умываю руки. Я очень долго пыталась наладить наши отношения, слишком много уступок сделала, чтобы родители начали видеть во мне человека, но всё тщетно. Нет, так нет. Насильно заставить их полюбить меня я не могу. Но тогда и с меня больше нет спроса. Ради их бредовых желаний я ломать себе жизнь не собираюсь. Хотят связей и знакомств при дворе – пусть едут туда и налаживают их сами. Без моей помощи.