Миледи и притворщик

Вскоре мы забрели на рынок, вернее, на его странный аналог, где торговцы в белых одеждах выменивали у караванщиков в тёмных накидках мешки круп, муки, орехов и сухофруктов за аккуратно обтёсанные куски соли.
– Меновая торговля, – прокомментировал Леон, глядя на то, как за мешок фиников старик в белом халате даёт молодому мужчине в коричневой накидке пять слитков соли.
Наши слишком пёстрые для этого города одежды вмиг привлекли внимание торговцев соли. К нам ринулись юноши в белых рубахах, наперебой спрашивая, что же мы им привезли. Но был среди них и бородатый хмурый тип в тёмно-синем халате, что протянул Шанти крупную монету и сказал:
– Продай мне своего верблюда, чужестранец.
Кажется, монета была золотой, но на вид странной – грубая чеканка с рваными краями, расплывчатый рельеф человека на одной стороне, а главное, нет обязательной дырочки по центру, чтобы монету можно было повесить на шнурок. Наверное, чтобы увеличить содержание золота
Я с интересом разглядывала необычную монету, которую ни разу на сахирдинских базарах не видела. Шанти тоже застыл, вертя её в руке. Понимаю, для него это огромные деньги, но он всё же сказал бородачу:
– Извини, верблюд мне нужен самому. А хочешь, я продам тебе компас? С его помощью можно…
Договорить Шанти не дали. Его начала вплотную обступать толпа из женщин с бирюзовыми бусами, а бородатый тип с золотой монетой тут же отправился гулять по рынку дальше. Кажется, его интересовали лишь верблюды, а не компасы.
– Взгляни на меня, голубоглазый господин, – молила одна женщина.
– И на меня посмотри, – вторила ей другая.
– И на меня…
– Отведи от меня сглаз.
– Прогони порчу.
– Избавь от демонического наваждения.
– Разорви своим голубым взором незримые нити колдовства.
Оказалось, в Хардамаре верят, что взгляд голубоглазого человека снимает сглаз. Любопытное суеверие, учитывая, что голубоглазых людей во всём Сарпале единицы.
Волосы и мудрые буквы северных людей здесь никого не интересовали, поэтому мы с Леоном спокойно стояли в сторонке, пока мимо оторопевшего Шанти шествовали женщины, девушки и старухи, с надеждой заглядывая ему в лицо.
– Ну же, посмотри на меня…
– И меня…
И Шанти смиренно смотрел. А у его ног благодарные хардамарки оставляли блестящие слитки соли. Из этих слитков образовалась небольшая горка, а люди горожане всё шли и шли. Самые нетерпеливые осмелились даже привлечь внимание голубоглазого Гро. Пёс такого ажиотажа не ожидал и на всякий случай сторонился взрослых хардамарцев. Но вот с детьми всё было иначе – их он совсем не опасался, а обнюхивал и тут же облизывал, особенно пахнущим молоком грудных младенцев на материнских руках.
Гора соли возле Шанти всё росла, и пришлось Чензиру вмешаться:
– Мы вам не торговцы, а посланники визиря дел Абакара-джах Нигоша. Соль вашу оставьте себе. Если ходите отблагодарить полукровку, несите крупы и муку. Снедь несите, которую за соль вымениваете. Другого нам не надо.
И люди действительно начали нести кулёчки орехов, сухофрукты, лапшу, приправы и много чего ещё. Теперь нам точно хватит провианта до Города Ста Колонн и обратно. Увести бы только всё это изобилие с собой.
– О, – задорно протянул Черзир, – оказывается, и от твоих блеклых глаз может быть польза, полукровка.
– Радуйся, что хоть так я могу добыть для всех нас еду. Боюсь, с охотой на юге ничего не выйдет. Не бегают по пескам Мола-Мати антилопы.
А люди продолжали стекаться на рынок. Казалось, слух о голубоглазом человеке разнёсся по всему городу, и хардамарцы целыми потоками стекались сюда, чтобы получить свою частичку чуда.
– Откуда же у вас столько испорченных сглазом людей? – не выдержала и поинтересовалась Иризи у кумушек, что уже получили свою порцию чуда и теперь шли прочь с рынка. – В городе ведьма поселилась?
– Нет, что ты, – отвечали ей женщины, пропуская между пальцев нитки голубых бус. – Это всё покойнички наши шалят. Как стемнеет, приходят они к стенам города и начинают шептать, мол, откройте ворота, выйдете к нам. Вон, косая Хиона намедни не выдержала подошла к воротам, думала, мать свою, покойницу, там увидеть. А за воротами беловолосый мертвец как глянул на неё своими белыми глазами, так она от страха ещё больше окосела, охромела даже и с криками побежала соседей будить. Всех нас переглядела, всех нас сглазила, даже бусы из бирюзы не помогли. И с той поры каждую ночь слышим мы покойников за стеной. Сил уж нет терпеть их жестокие речи. Хорошо, что голубоглазый господин пожаловал в Хардамар. Он-то с нас сглаз снимет.
– Откуда здесь взялись бродячие покойники? – насторожилась я, припомнив "весёлые" деньки в Жатжайских горах.
– Так со старых копий пришли, – как само собой разумеющееся ответили мне. – У нас в Хардамаре деревьев нет, чтобы умерших сжигать. Стервятники здесь тоже не летают. Не для кого нам соляную Башню Покоя строить. Могилы в земле тут ни одной киркой не прорыть, зато старые копи, откуда ещё наши деды соль добывали, имеются. Вот туда-то мы своих покойников и складываем и солью раскрошенной посыпаем. Так и лежат они там под солью. Тление не касается их своим перстом.
Ещё бы, соль ведь отличный консервант.
– Отчего же покойники ваши встают из могил, – заинтересовалась Иризи. – Прогневали вы их чем? Не чтили, не поминали в День Предков?
– Что ты, всё мы делали. Это всё песчаный колдун виноват. Пришёл к нам пару недель назад, хотел на рынке живую курицу купить, золотую монету предлагал. А ту единственную курицу, что из Тарагирима караван привёз, в тот день в супе сварили и на блюде старейшине города подали. Колдун не поверил, что нет во всём Хардамаре больше куриц, прогневался и решил отомстить всем хардамарцам. Проклятие страшное изрёк, сказал, как меня вы отпотчевали, так вам до скончания века и предков своих кормить. И в ту же ночь повставали из соляных могил покойнички. Одна стена нас и спасает. Соль, она ведь верный помощник против злых сил. Брось её в духа – он и растает в воздухе. Горсть на землю насыпь – дух её не переступит. А уж стену и подавно не преодолеет. Город наш – надёжный оплот против сил зла. Одно только плохо – всё никак курицы из Тарагирима не можем дождаться, чтоб суп из неё сварить, окропить бульоном землю вокруг города, а мясо снаружи на ночь оставить. Может прав колдун, отпотчуем предков курицей, они и успокоятся.
– И кого вы слушаете, колдуна, что зло вам причинил? – возмутилась Иризи. – Лучше молитесь милостивой Лахатми и она смоет с этого города все проклятия?
– Лахатми? Богиня бурных вод? Ну, уж нет, если она свои бурные воды на нас с неба прольёт, растают наши хижины и городская стена вслед за ними. Нет уж, не нужна нам такая милость…
Женщины ушли, а мы с Иризи ещё долго молчали, не решаясь поделиться нашими мыслями. А тем временем шествие возле Шанти закончилось, и стражи поспешили собрать и погрузить на верблюдов корзины и кульки со всевозможной снедью. Иризи же подбежала к Шанти, встала на цыпочки и потянулась к нему, чтобы что-то шепнуть. А Шанти осторожно склонился и принялся внимательно выслушивать девушку. Как мило, эти двое уже секретничают. Скоро и до неприкрытых улыбок и шуточек дойдёт, а потом… Ох, не надо мне на них смотреть, просто не надо.