Миледи и притворщик
– Железная дорога, телеграф, заводы, мастерские, электростанции, больницы, аптеки, типографии, гостиницы, театры, магазины, склады, – старательно и с придыханием перечислял губернатор, – всё это появится в Синтане, а затем и в других городах Чахучана, как только Аконийски королевский банк выдаст заём на строительство.
– Из каких средств город будет выплачивать долг банку? – поинтересовался Леонар.
– Акции новообразованных предприятий и станут нашим главным капиталом. Их покупателями могут стать аконийские бенефициары.
– А если стоимость акций на рынке ценных бумаг не оправдает ваши надежды, как будете возвращать долг банку?
– Уверен, акции фукучанских золотоносных рудников заинтересуют Аконийскую горную компанию. К тому же совместное чахучано-аконийское предприятие по экспорту фруктов уже приносит немалый доход сатрапии.
Может, у меня и самое посредственное образование, и университетов я не кончала, но, по-моему, губернатор просто распродаёт родную сатрапию за бесценок. Рассчитывает получить деньги от аконийских акционеров, чтобы сразу же отдать их аконийскому же банку – а что тогда останется чахучанцам? Даже здешние предприятия по сути будут принадлежать аконийцам. В чём смысл такой модернизации? В том, что сам губернатор на пару со своим сатрапом будут распоряжаться контрольным пакетом акций самых доходных компаний? Какая-то неправильная получается модернизация.
Пока я переставляла штатив ближе к губернатору, речь зашла о школах:
– Предполагается ли их строительство? – спросил Леонар. – В вашем плане модернизации Чахучана я так ничего и не услышал об образовании.
– Школы в Чахучане были всегда, – парировал губернатор. – Даже в самой глухой деревне вы не найдёте человека, который не умеет писать и считать.
– Даже женщины? Простите за столь прямой вопрос, просто большинство наших читателей представляют сарпалек как бесправных хранительниц домашнего очага, которым образование только помешает кашеварить и воспитывать детей.
– Это утверждение справедливо для диких степей Джандера и пустынь Мола-Мати. Но в Чахучане дело обстоит совершенно иначе. Девочки всегда получали образование наряду с мальчиками. На наших рынках в лавках всем заправляют торговки, а их мужья скромно переставляют ящики с товаром и не вмешиваются в денежные вопросы. В деревнях жёны наравне с мужьями имеют право голоса на общем сходе.
Охотно верю, только что-то мне подсказывает, дальше счёта и письма женское образование в Сарпале не продвинулось. Иначе богатые сарпальцы не привозили бы в аконийские и тромские гимназии своих дочерей, чтобы дать им современное образование.
– Стало быть, – спросил Леонар, – Чахучан можно назвать оплотом свободных женщин Сарпаля? Кроме лавочниц, много ли у вас выдающихся и уважаемых дам?
– Что ж, – задумался губернатор, – если говорить об уважаемых дамах нашего континента, то первенство в этом соревновании, увы, не за Чахучаном, а Старым Сарпалем. Это ведь там почти пятьдесят лет назад родилась самая знаменитая сарпалька наших дней – Шела Крог.
Я тут же навострила уши и переставила камеру ещё ближе – как тут устоять на месте, если речь зашла о кумире моего детства, о путешественнице, про которую я когда-то прочитала все изданные в королевстве книги.
– Эту историю рассказывают всем детям Сарпаля словно сказку, – с улыбкой изрёк губернатор. – Давным-давно один тромский купец скупал фрукты у сарпальских крестьян, и однажды те подкинули ему на корабль маленькую девочку-сиротку. У того торговца никогда не было детей, потому он удочерил девочку, вырастил её, дал ей тромское образование, подарил безбедную жизнь. Она никогда ни в чём не нуждалась. Но однажды торговец поддался увлечению богатых тромцев тех лет и отправился покорять самую северную точку обитаемой земли – ось мира. Он улетел на далёкий север на дирижабле и бесследно пропал. А его приёмная дочь отправилась на его поиски. В семнадцать лет, невзирая на своё южное происхождение она пешком по снегам и морским льдам сквозь метели и холод добралась до оси мира, нашла своего приёмного отца и помогла ему вернуться домой. Прекрасная история, очень вдохновляющая и жизнеутверждающая.
– Да, – согласился Леонар, – в Аконийском королевстве о подвиге Шелы Крог до сих пор помнят. Благодаря ей сарпальская женщина у нас ассоциируется с силой духа, упорством и безграничной преданностью близкому человеку, пусть даже и не родному по крови.
– Какие прекрасные ассоциации, – согласился губернатор. – Пусть Шела уроженка Старого Сарпаля, но однажды и в Чахучане появится достойный пример для всех девочек и девушек. Но для этого должны пройти годы. Увы, демографическая ситуация, которую нам оставил свергнутый княжеский дом, далека от приемлемых показателей.
– Расскажите поподробнее, – предложил Леонар.
– Всё дело в том, что при прежней власти феодальный строй не отвечал вызовам времени и морально устарел. В казне постоянно не хватало денег, и их дефицит восполняли всё новыми и новыми поборами. Крестьянин должен был платить налог на поле, на двери и окна в доме, должен был бесплатно ремонтировать дом феодала, дороги, мосты, должен был поставлять лошадей для почтовой службы. Но самым постыдным и губительным был налог на детей женского пола. Да, вы не ослышались, именно налог на девочек. От девочки, даже когда она подрастёт и станет женщиной, пользы феодалу не было. Она не построит ему мост, она не владеет полями и лошадьми, чтобы поделиться ими. Поэтому и был введён налог на новорожденных девочек, но не все семьи были в состоянии его оплатить. Как итог, в бедных и многодетных семьях девочек попросту убивали.
У меня чуть камера не выпала из рук вместе со штативом. Губернатор это заметил, неопределённо пожал плечами и продолжил:
– Разумеется, новый сатрап отменил этот позорный налог десять лет назад. Но в самых бедных чахучанских окраинах годами складывалась ситуация, когда в деревнях девочек становилось меньше, чем мальчиков. А потом и невест стало меньше, чем женихов. В Жатжайских горах некоторые селения и вовсе оказались на грани вымирания. А большое количество бессемейных мужчин и вовсе не способствует спокойной обстановке в горной области.
– Например? Как эти мужчины справляются с отсутствием свободных женщин?
– Кто-то уходит в горный монастырь и проводит дни в молитвах и отрешении от своего бренного тела, кто-то объединяется в разбойничьи банды и занимается грабежом караванов и воровством молодых девушек.
Тут Леонар перевёл взгляд на стоящего около двери Рина Реншу и спросил:
– Мы должны ехать в такие края, где разбойники хватают женщин… Я имею в виду, нужны ли вам фотографии из таких мест? Знаете, наша редакция бережёт своих сотрудников. Один фотограф у нас уже пострадал и не доехал до Синтана. А второй обязательно должен вернуться на Камфуни.
Пока он это говорил, я успела поймать в видоискатель озабоченное лицо губернатора и сделать снимок. Генерал Зиан за моей спиной бесстрастно изрёк:
– Опасности нет. Маршрут вашей поездки согласован с местными властями и будет тщательно охраняться. Госпожу фотографа никто не украдёт. Северные женщины не должны интересовать наших селян.