Миледи и притворщик

Я подняла глаза к небу. Тучи из свинцовых превратились в чернильные. Ветер усилился, а вместе с его завываниями до ушей долетала тяжёлая поступь. Это ливень, он идёт к нам!
Стена дождя обрушилась на нас в одночасье. Я стянула шляпу и раскинула руки, забыв обо всём на свете. Какое наслаждение – просто подставлять лицо дождю и чувствовать, как прохладные капли смывают с кожи пыль и пот, забираются под одежду и заставляют забыть об утреннем зное. Блаженство. Упоение. Скорпион, что-то ты ошибся. Какая опасность? Мне сейчас так хорошо!
Мне хотелось смеяться и вопить от восторга. Как же это здорово – принять освежающий душ посреди пустыни. Леон вместе со мной радовался как ребёнок. Мы подставляли лица освежающим каплям, кружились, целовались… А потом пришло осознание, что дар небес может продлиться недолго.
– Эми, скорее доставай посуду, будем собирать дождь.
Точно, об этом стоило подумать в первую очередь.
Мы расставили миски с котелком, вынули пустые бутылки, чтобы собрать и перелить в них воду. Сарпальские боги послали нам щедрый подарок, надо срочно им воспользоваться, пока дождь не прекратился.
А он и не думал останавливаться. Ливень хлестал так, что в небе почернело, словно ночь вновь приближается. Котелок заполнился водой за несколько минут, и я едва успевала наполнять ею бутылки. Под ногами уже хлюпали лужи. Мы набрали воду во всё, что только можно. Пора бы ливню на этом прекратиться. Но он и не думал стихать.
По склонам оврага текли настоящие водопады. Кажется, вся вода, что выпала в долине, теперь стремится попасть в русло бывшей реки. А ведь долина большая, и дождя там выпало много…
От раздумий меня отвлёк шум впереди – по дну русла на нас нёсся поток грязи и обломанных веток.
Волна ударила по ногам и вмиг смела разложенную посуду и рюкзаки. Я еле удержалась на ногах и кинулась спасать наши вещи. Леон успел ухватить за лямку только один рюкзак, у меня в руках осталась лишь пара закупоренных бутылок.
– Эми, пора выбираться отсюда, – сквозь шум дождя крикнул он.
Я и сама поняла, что пора. Кажется, земля в пустыне высохла так, что больше не способна впитывать воду. А та и растекается по долине, стремясь скатиться вниз. А внизу только русло бывшей реки. А на самом её дне – мы. Как же всё сегодня неудачно совпало…
Леон уже пытался вскарабкаться вверх по склону, но размокшая галька скатывалась вниз вместе с Леоном. Я перекинула через плечо лямки камеры и фотосумки и попыталась впиться в рыхлую почву пальцами, но высоко взобраться тоже не смогла.
А вода в русле всё поднималась, неся на своих волнах вырванные с корнем скелеты высохших деревьев. Их изогнутые ветви так и норовили зацепить нас за ноги и унести нас вслед за собой.
Вода прибывала, а мы изо всех сил карабкались вверх и в отчаянии срывались вниз. Когда я плюхнулась в воду в третий раз, она уже доставала мне до пояса.
Внезапно в бок ударил мощный поток грязи, а вместе с ней и что-то увесистое. Я повалилась в реку, и вода понесла меня прочь. Только бы не намочить объективы и камеру, только бы не намочить…
Мне удалось вынырнуть и зацепиться за обломок дерева, что встал поперёк потока. Я цела, кажется, и с оборудованием всё в порядке – хвала герметичной застёжке.
– Эми! – раздалось в стороне. – Держись, я иду к тебе!
Не успела я опомниться, как волна пронесла мимо меня нагромождение ветвей, а вслед за ними и Леона. Я еле успела протянуть руку и ухватить его за рюкзак, держась другой рукой за прибившуюся к склону корягу. Всё, я поймала Леона, река не унесёт его прочь от меня.
– Всё, никаких больше геройств, – строго сказала я, когда Леон вынырнул и отдышался. – Ползём скорее наверх.
Ухватившись за корягу, мы едва смогли приподняться над грязевым потоком. Склон под ногами расползался, словно тёплый пластилин, а сверху в лицо били струи водопада, но мы продолжали ползти к вершине оврага.
За спиной принёсся жалобный визг – я обернулась и увидела, как новая волна тащит за собой обломки струганых досок и ревущего ослика. Бедное животное перебирало передними копытцами, но плыть не могло. Вода так и унесла его за поворот русла, и больше жалобных криков я не слышала. Ох, надо скорее выбираться отсюда, пока и мы не утонули.
Путь наверх был долог, труден, но мы справились. Первой из прибывающей реки выползла я и, не успев отдышаться, начала тянуть Леона за лямки рюкзака. Наконец он выкарабкался, и мы без сил повалились на утопающую в воде каменистую землю.
Спаслись. Но какой ценой?..
Мы держались за руки и, тяжело дыша, смотрели друг на друга, не в силах отвести глаза.
– Эми, знаешь, что мы забыли прихватить с собой из самолёта? – внезапно спросил Леон.
– Что?
– Надувные жилеты из-под кресел, – рассмеялся он.
Надувные жилеты? Для спасения на водах? Действительно, как это мы не предвидели, что в пустыне можно утонуть?
Я и сама нервно рассмеялась в ответ, а ладонь потянулась к янтарному амулету. В который раз признаю, я – дура, надо было послушать скорпиона, а не полагаться на свои глаза и уши. В следующий раз обязательно так и поступлю.
Ливень начал стихать. Через пару минут на землю упала последняя капля, и небо начало очищаться от свинцовых туч, что стремительно уползали куда-то на юго-запад.
Мы поднялись, чтобы проверить содержимое спасённого рюкзака. Армейская тушёнка из оленины, маринованные оливки, мой персиковый компот, две не откупоренные бутылки с водой, медикаменты, ложки с вилками. А вот мисок и кружек больше нет, как нет и одеял, сменной одежды, галет с крекерами и кульков с крупами. Наших запасов хватит от силы на полтора дня. А что дальше?
Наконец солнце выглянуло из-за гороподобных вершин облаков. Я решила проверить камеру и содержимое сумки с оборудованием. Так, вода внутрь не попала, объективы целы и на месте, в тайном кармане наши с Леоном документы, письмо от министерства иностранных дел и ормильская телеграмма. Камера в порядке. Прекрасно, можно напоследок снять следы наводнения в пустыне. А что мне ещё делать? Не реветь же от горя. Фотограф должен оставаться фотографом до конца.
Река наполнилась мутной водой выше человеческого роста. На берегу и в окрестностях вся земля теперь испещрена лужами. Вода испаряется с такой неимоверной силой, что духота снова повисла в воздухе. И она такая тягучая и вязкая, что с каждой минутой становится всё тяжелее дышать.
Пока я снимала пейзаж за рекой, Леон складывал вещи в рюкзак, приговаривая:
– Если пойдём вдоль русла, точно наткнёмся на людей. Осла ведь откуда-то унесло течением. И те доски, будто от забора или сарая. Есть здесь неподалёку люди, я это чувствую.
Есть, и намного ближе, чем нам казалось. Стоило Леону только сказать об этом, как за спиной послышалось хлюпанье и фырчанье. Я резко обернулась, и всё внутри похолодело. К нам подъезжали десять всадников, все в чёрных вымокших одеждах, на вороных конях, с саблями за поясом и одной древней штыковой винтовкой в руках. Какая досада, что мой револьвер вместе с пулями утонул…