Миледи и притворщик

Холмы, овраги, покатые пастбища на склонах… Вот стадо чёрных животных разбежалось врассыпную, как только над ними нависла тень моноплана. А дальше опять были раскиданные булыжники на изрытой канавами равнине. И больше никаких восходящих потоков. Мы слишком долго летим, слишком быстро удаляемся от спасительного города. А ещё мы стремительно снижаемся.
– Эми, приготовься, сейчас тряхнёт!
Что? Да как к такому можно приготовиться?
Я как завороженная смотрела вперёд на стремительно приближающиеся рытвины и большие чёрные камни. Толчок под брюхом моноплана подсказал, что шасси выпущены. Ещё немного, ещё чуть-чуть…
Мощный удар заставил моноплан подскочить вверх, а меня – согнуться пополам и тут же разогнуться. В следующий миг мы снова упали, а я приложилась головой о приборную панель. Ноющий лоб и чувство, что мозг изнутри стучится о череп, надолго заглушили все остальные ощущения. Где-то фоном скрипел металл и смачно ругался Леон.
Моноплан медленно двигался вперёд, пока резко не качнулся вниз и не остановился. Теперь я осмелилась поднять голову и поняла – мы всё-таки приземлились. Сарпальские боги, спасибо вам!
Одним мощным толчком Леон заставил остеклённый купол кабины подняться вверх. Точно, нам нужно срочно покинуть судно, пока топливо не вытекло и не воспламенилось.
Без лишних команд я выползла на крыло, спустила ноги на каменистую землю и помчалась прочь. Голова неимоверно кружилась, но я старалась сохранить равновесия. А потом я обернулась и увидела Леона. Он всё ещё стоял у самолёта и никуда не собирался бежать.
– Лео, скорее! Лео! Мы же сейчас взорвёмся!
Я кинулась обратно и принялась оттаскивать его от опасной машины. Я хватала его за плечи, тянула, а он будто ничего не чувствовал – застыл на месте как истукан и, кажется, тихо плакал.
– Ласточка моя… погибла во цвете лет…
Моноплан и вправду выглядел жутко. Передняя стойка шасси подломилась, винт на носу погнулся и уткнулся в землю, аист так и торчал из кабины, фюзеляж местами словно пережил артобстрел, а левое крыло отломилось после удара об огромный чёрный булыжник.
– Лео, мы живы, мы живы! Пожалуйста, пока не поздно, уйдём отсюда. Я не хочу, чтобы мы с тобой погибли, как Лориан.
Только имя старого друга привело его в чувство. Леон отмер, и я смогла увести его в сторону. Мы спрятались в тени за большим чёрным камнем в человеческий рост. Сидя на раскалённой солнцем земле, я обнимала Леона, а он положил голову мне на плечо и шептал:
– Всё, Эми, всё… это конец, Эми… нам конец…
Я перебирала пальцами его волосы и успокаивала:
– Неправда, Лео, всё хорошо, мы выжили. Ты нас спас. Ты самый лучший в мире планерист.
– Я самый большой в мире идиот. Я погубил нас.
– Ты что такое говоришь? Ничего подобного. Ты совершил невозможное. Мы живы, и это главное.
– Надолго ли? Оглянись, Эми.
Я и оглянулась. Да, тоскливый пейзаж. Вокруг бескрайняя охристая пустошь и нагромождение чёрных камней самых разных размеров. В небе лишь парочка полос перистых облаков и солнце в зените. Жара нестерпима даже для меня. Был бы тут песок, я бы сказала, что мы попали в пустыню. Хотя, пустыни ведь бывают и каменистыми.
– Мы отсюда не выберемся, – продолжал шептать Леон, не отнимая головы от моей шеи. – Надо было не жалеть ласточку и сажать её рядом с городом. А я, дурак, пожалел. Пожалел и всё равно её погубил. И нас с тобой тоже.
– Да что с тобой, Лео? О чём ты говоришь? Ты – герой. Я тобой горжусь…
– Эми, ты что, не видишь, куда мы попали? Мы в пустыне, в двух или трёх днях хода от города, не меньше. Мы здесь и до утра не протянем.
– Да с чего ты это решил?
– Я читал про Саглинорскую пустыню в Старом Сарпале. Туда даже тромцы не совались, потому что там жара, обезвоживание и верная смерть. А у нас с тобой нет воды. Это приговор, Эми. Прости меня, куколка. Прости.
Он поднял голову, чтобы одарить меня тоскливым взором и коснуться моих губ своими губами. Как в прощальном поцелуе. Нет уж, так не пойдёт. Знаю, мой герой пережил тяжкий удар судьбы, потерял свою верную и бесценную "ласточку", у него шок, но он не должен терять лицо и заранее топить себя в море уныния.
– Послушай меня, Лео, послушай меня очень внимательно. Мы выживем. Слышишь? Мы обязательно дойдём до того квадратного города. А знаешь, почему? Потому что у твоей куколки есть пунктик.
– О чём ты, Эми? У тебя что, есть литров пять воды в запасе?
– Может, и есть.
Так, я вижу, как начинает меняться выражение его лица, как загораются глаза. Хандра уходит и уступает место неподдельному интересу.
– Куколка, что у тебя в тех тяжеленых рюкзаках?
Ну вот, догадался, мой герой.
– Я взяла с собой запасы еды в консервных банках. Знаешь, после того, как мне пришлось голодать в Жатжайских горах, я очень щепетильно отношусь к теме продовольственных запасов.
– И ты взяла с собой воду? – едва ли не ликуя вопросил он.
– Не совсем, – пришлось мне его разочаровать. – Воды в чистом виде у меня нет. Зато есть десять жестяных банок с персиковым компотом в лёгком сиропе. Дома я вскрывала одну из них. Поверь, сиропа внутри предостаточно.
– Куколка, если бы ты только знала, как я тебя обожаю!
И наши губы слились в обжигающем поцелуе. Леон был горяч, напорист и не обуздан. Вот он, мой прежний жизнерадостный здоровяк, он снова ко мне вернулся.
Я нехотя разорвала наш поцелуй, чтобы глянуть на Леона и неуверенно сказать:
– А теперь нам нужно каким-то образом аккуратно вынуть наши вещи из кабины.
– Так пойдём и вынем.
Тут он вскочил на ноги и уверенным шагом вышел из-за камня и направился к моноплану. Я рванула следом.
– Стой, а если топливо взорвётся?
– Не взорвётся, куколка, – уверенно заявил Леона. – Такое если и происходит, то сразу после крушения. Сейчас опасности точно нет.
Ну хорошо, раз нет. А я-то успела себя запугать…
По единственному целому крылу мы забрались внутрь и вытащили из кабины дорожные сумки и два набитых до отказа альпинистских рюкзака, чтобы разложить их содержимое на земле и провести инвентаризацию.
Персиковых компотов у меня оказалась целая дюжина. А ещё среди консервных банок отыскались овощи в рассоле. Но подслащённая вода куда лучше солёной утолит жажду, поэтому маринады оставим на чёрный день.
– Думаю, – Леон тут же взял на себя руководящую роль, – для начала прихватим с собой только самое необходимое и пойдём к городу за помощью, а потом вернёмся обратно за остальными вещами.
– Лео, не хочу, чтобы ты обольщался, но помощи мы можем не получить.