Разоблаченная (ЛП)

Внезапная и неожиданная пошлость выталкивает воздух из моих легких, я задыхаюсь. Я люблю эти его грязные словечки. Даже если мне трудно сквернословить, я люблю его слушать.
− Я бы сказала... − Мне нужно побороть свое смущение. − Я бы сказала тебе, что ты можешь это сделать.
− Правда?
Я облизываю свои в миг высохшие губы. Такое впечатление, что вся влага в организме прилила к одному месту, между моих ног.
− Да, сделай это, Логан.
Я поворачиваюсь. Мой взгляд прикован к его паху, к его эрекции, очерченной шортами, и она такая большая и так выпирает, что почти выглядывает из-под эластичного пояса шорт. Я опускаю указательный палец за пояс и оттягиваю резинку. Высвобождаю его член дюйм за дюймом. Стягиваю шелковистый, эластичный материал, опуская его все ниже и ниже. Пока вся его массивная эрекция не обнажается на моих глазах. Плотная и тяжелая мошонка скрыта тенью на стыке бедер. Он наклоняется, приподнимает мою грудь − поднимает мои сиськи... Мне нравится это слово, его сквернословие, его похотливая юность, и он впивается в мой сосок. Я смотрю, смотрю на него сверху вниз, на его распущенные спутанные волосы, и моя темная испанская кожа покрыта золотом его пальцев и розовыми губами. Я смотрю, как он обхватывает мой сосок губами и оттягивает его.
Боже, его губы.
Я зарываюсь ладонями в его волосы и подтягиваю его ближе к себе, сминаю его губы своими. Требую его язык. Выпиваю его дыхание. Когда мы уже не можем дышать, я отпускаю его, и мы оба смотрим на то, как я раздеваю его догола. Логан снимает шорты, и вот мы оба обнажены. Темная плоть и золото сливаются в пространстве. Я беру его тяжелую мошонку в ладонь, и у него перехватывает дыхание. Теперь он смотрит на меня, когда я ласкаю его. Для меня ласкать его не значит обязательно довести до оргазма, я хочу показать всю силу своей привязанности. Мне нужно это. Пусть и звучит это немного эгоистично.
Чувствовать его, запоминать ощущение того, что я могу касаться столько, сколько я хочу, упиваться красотой его тела и знать, что он мой, что он для меня. Обхватываю пальцами член, и моя рука кажется такой маленькой, такой крошечной и тонкой по сравнению с размерами, толщиной и каменной твердостью его члена. Ведь кончики моих пальцев даже не смыкаются вместе, когда я обхватываю его. Я обвиваю его одной ладонью, перемещая другую над ней, и в кольце моих пальцев оказывается очень много плоти. Медленно опускаю руки вниз, и Логан издает непроизвольный стон.
− Черт, Изабель. Что ты делаешь со мной?
− Я всего лишь касаюсь тебя, Логан.
− Ты прикасаешься ко мне как... Я не знаю, как это выразить словами. − Он задумывается и смотрит, как мои кулаки скользят вверх и вниз по его члену. − Ты касаешься меня так, будто никогда никого не трогала. Как будто ты никогда больше не сможешь сделать это.
Хотела бы я знать, как сказать ему правду. Я обдумываю самую тактичную формулировку, как мне это все упаковать в слова, чтобы не использовать имя Калеба, портящее настроение напрочь.
− Ну... это больше чем правда, Логан. У меня никогда не было возможности просто... трогать. Изучать. Чувствовать. Чтобы просто... наслаждаться. И моя жизнь, она такая, какая есть, я действительно не знаю, что нас с тобой ждет в будущем. Что будет со мной, с нами... так что я просто хочу насладиться каждым моментом. − Я опускаюсь перед ним на колени. − Я хочу попробовать тебя всего и запомнить навсегда, какой ты. С тобой я хочу всего.
Он смотрит на меня, в его глазах похоть, растерянность, предвкушение, удивление и нежность. Он просто смотрит на то, как я становлюсь перед ним на колени и поглаживаю его член, и наблюдает, как я пробую его, провожу языком от основания до кончика. Целую массивную головку, пробую на вкус сочащийся предэякулят. Я откидываю голову назад, чтобы посмотреть на него, увидеть его реакцию на то, как я обхватываю его губами.
 
Его грудная клетка ходит ходуном, а веки смыкаются. Он сжимает кулаки, а потом запускает пальцы в мои волосы. Собирает горстью в кулак, обворачивая длинные толстые черные локоны вокруг ладони до тех пор, пока не скручивает всю массу моих волос на затылке. И на мгновение мне кажется, что сейчас он возьмет все под свой контроль, грубо толкнется в мой рот. И я напрягаюсь в ожидании, а мое сердце бьется − моя сердечная мышца заходиться в барабанной дроби, а душа трепещет и дрожит равными долями радости и страха.
Но вместо этого он поднимает меня с колен. Подтягивает вверх и ближе, так что мое тело прижимается вплотную к его, грудь прижимается к его горячей твердой груди, его член − толстый жезл между нашими животами. Оттягивает мою голову назад. Его взгляд цвета индиго полон таким количеством эмоций, что я даже не могу сосчитать их. Но они все там, и я их вижу.
− Нет, Изабель. − Его губы сминают мои. Его язык танцует у меня во рту. − Это я тот, кто должен стоять на коленях перед тобой.
Во мне что-то первобытное и дикое. Сумасшедший зверь, который с воем требует освобождения. Сумасшедшая, беснующаяся в тесной клетке, которая так долго ее сдерживала. Но как мне это выразить словами? Я так много хочу. Пребывание с Логаном показало мне лишь проблеск той, кем я могла бы быть, другой Изабель. Чувственной, дикой, сексуальной самкой, я могла бы быть такой. И я хотела бы стать такой, если бы была чуточку смелее.
− Логан. − Я ощущаю, что не нахожу слов и задыхаюсь от эмоций. − Я хочу...
− Что, Изабель? − Он выпускает мои волосы и обхватывает мое лицо большими, грубыми и в то же время нежными ладонями. − Скажи мне, что ты хочешь.
− Я хочу... − я теряюсь в сомнениях. − Я хочу быть... мне хочется... так сильно.
− Чего хочется? − Логан поглаживает мой подбородок пальцем, играя с моей нижней губой. − Ну, скажи мне, детка. Не бойся.
− Просто я немного боюсь этого.
− Чего?
Я моргаю, пытаюсь дышать и думать. И тогда позволяю себе честность.
− Тебе не понравится мое новое я. Я меняюсь. Каждый раз опыт общения с тобой открывает мне что-то новое. Обо мне. И... если посмотреть с этой точки зрения, ты и я…
− Можно мне остановить тебя прямо сейчас? − Логан наклоняется, кусает мою нижнюю губу, ту, с которой играл, и мы целуемся в тишине. − Может быть, это поможет. Ты... Я вижу, что ты как бабочка, которая только начинает выползать из кокона. Я уже влюбился в тебя, Изабель, и это не изменить. Ничего из того, что могла бы сделать или сказать, не изменит этого. И... чем больше ты проявляешь себя, тем больше я влюбляюсь. Просто... будь собой. Будь смелой. Храброй. Хочется чего-то − черт, Из, бери и не извиняйся.
Я уже влюбился в тебя.
 
Эта фраза отдается дрожью. Пять слов, а я потрясена до глубины души. Он говорит это так небрежно, так легко. Да, конечно, я помню момент, когда мы сплетались обнаженными мокрыми телами, шепча слова любви в напряженный, разряженный воздух над его кроватью. Но это было под влиянием момента... Слова легко слетают с губ во время секса. В воздух. Но, когда слышишь, как он говорит это в момент молчания между нами, мое сердце начинает болеть, переполняется и разрывается на куски.