Барон поневоле
— О каком? — Полковник с уважением посмотрел на женщину.
— Об эмиграции. Если наше дело не выгорит, нам нужно будет скрыться. Все средства нужно перевести в шуаньский банк и получить векселя на предъявителя. Подготовить маршрут, по которому будем отступать, и расставить там верных людей, смены лошадей для скорого передвижения… Уходить нужно на восток через степи, купить проводников-степняков. Нас если будут искать, то на юге. Это ближайший безопасный путь.
— Это понятно, — кивнул полковник. — Беру это на себя. Но вы уверены, что они дадут нам время на все это?
— Уверена. У Уильяма страшная для них бумага. Он может поднять шум. Перевести провинцию на военное положение. Арестовать наместника, и тогда это невозможно будет скрыть. Приедут разбираться высокие лица от короля, и он может рассказать им о своей версии происходящего. Информация в любом случае дойдет до короля. Как поступит король, тоже понятно. На всякий случай канган умрет под пытками, но расскажет все. И церковь хорошенько проредят, такое уже было в истории.
— Так, может, так и поступить? — неуверенно спросил Уильям.
— Нет, милый, так поступать нельзя. Мы тоже, как ненужные и неудобные для власти свидетели, будем устранены. Большая политика делается в тишине.
Полковник покачал головой.
— Ну и повезло же тебе, парень, с женой, прямо завидую. И почему вы не пришли ко мне, риньера?
— Потому, что вы не нуждаетесь в помощниках, господин Румбер, и… — Она немного поколебалась и, смеясь, продолжила: — Вы уже немолоды. С вами было бы скучно. Милый, — она обернулась к мужу, — подготовь к поездке твоих ребят, я поеду инкогнито под их охраной. Вы распространите слухи, что я была у вас заложницей, но вы меня отпустили. Так я не привлеку к себе внимания. И потрясите хорошо контов. У них должно быть припрятано золото. Если уж мы рискуем, так чтобы было за что.
— А ты успеешь? — спросил Уильям. — Заговорщики могут поторопиться убрать сына отставного прокурора. Мы, так сказать, висим у них на хвосте.
— А зачем им сейчас убирать сына прокурора? Поднимется ненужный шум. Нет, они будут тянуть до последнего, — не согласилась с его мнением Энея. — Сначала им нужно разобраться с нами. И господин полковник поможет оттянуть время. Главное, берегите себя.
Вечером Уильям, провожая жену, с нежностью смотрел ей в глаза. Он понимал, как сказочно ему повезло. И все началось с проезжего мага.
— Я благодарен Хранителю, — прошептал он, — что у меня такая жена.
Энея поцеловала мужа в щеку.
— Я тоже тебя люблю, дорогой. Береги себя. — Она обернулась к шуаню. — Луй Ко, береги моего мужа. Очень береги.
— Сделаю, — поклонился тот. — Не беспокойтесь.
Энея взошла в коляску и закрыла двери. Кучер прикрикнул на лошадей и, хлестнув их вожжами, заставил тронуться с места. Покачиваясь и тарахтя колесами на камнях замковой площади, экипаж покинул замок.
— Не беспокойся о ней, Уильям, — глядя ей вслед, сказал шуань. — Эта женщина сможет себя защитить. — Затем сменил тему разговора. — Меня не было неделю. Вы продвинулись в расследовании?
— Честно сказать, и да, и нет. Конты не отрицают, что вели разговоры о смене короля, но на вопрос «почему?» отвечают: так всегда было. Дворянские вольности урезали. Власти мало. Создается впечатление, что или их использовали втемную, или они что-то скрывают. Концы с концами не сходятся. Все это можно было принять за обыкновенный треп, если бы не убийства претендентов и их связи с тем, кто это координировал. Они словно сговорились и твердят одно и то же.
— А если в самом деле сговорились? — спросил шуань. — Может, они предполагали, что будет расследование и оно как-то их коснется. Тогда понятно, почему они твердят одну и ту же версию.
— Знаешь, Луй Ко, что мне еще кажется странным? Они все пыток боятся меньше, чем открыть правду.
— Их пытали местные палачи, — усмехнулся Луй Ко. — И я думаю, что больше всех знает дед твоей жены. Остальные просто для количества. Предполагаю, что всем им пообещали больше земель, больше власти, вот они и клюнули. Но всей правды не знают даже они. Позволь мне поработать с Варонье?
— Да, я сам хотел тебе это предложить. Пошли.
Они спустились в тюремный подвал, где, прикованный к стене, в темной маленькой камере валялся на полу могучий старик. Его лицо было разбито, правый глаз заплыл. Одежда из тонкого сукна разорвана. Разглядывая пленника, шуань усмехнулся:
— Палач знает свою работу. Он создал красивую картину пыток, но деда как следует не пытал. Жалел.
Алчибальд Варонье загремел цепями, сел и, прищурившись, посмотрел на «гостей».
— А ты, узкоглазый, сядь на мое место, — с трудом шевеля языком, проговорил он. — Здесь так удобно.
— Возьмите пленника и отведите его в пыточную, — приказал шуань двум сопровождавшим их солдатам.
В пыточной пленного конта привязали к столбу. Варонье все сносил молча.
Шуань некоторое время смотрел на старика. Тот стоял с закрытыми глазами. Обойдя его по кругу, Луй Ко заговорил:
— Вот я думаю, почему вы, риньер Алчибальд, больше боитесь того, кто вас втянул в эту авантюру, чем видеть страдания своей жены. Мне нет нужды пытать вас. Но то, как будут обращаться с вашей женой, вам придется увидеть.
Лицо старика дернулось, и он открыл глаз. Он ожег взглядом шуаня, но промолчал.
— Она моложе вас… Да… Красивая. Я узнал от ваших слуг, риньер, что вы дорожите своей женой. Любите ее. Значит, вы посвящали и ее в свои дела, и она нам расскажет то, что не хотите рассказать вы. — Шуань крикнул стражникам: — Приведите сюда риньеру Варонье. — Затем продолжил говорить с контом: — Она была стара для солдат, и ее обошла стороной участь пленных женщин. Но ваш палач тоже немолод, и он исправит эту несправедливость, а мы посмотрим, как это у него получится. Потом позовем конюха и свинаря. Я думаю, ей понравится ублажать сразу троих. А то вы, риньер, все в политике да в политике и некогда уделить внимание женщине.
— Ты не посмеешь, грязный червь!
— С чего бы это? — засмеялся шуань. — Внучек твоих посмели, а их бабушку нет?
В углу жался, пытаясь быть незаметным и слиться со стеной, палач.
— Старый пройдоха Енроп, ты обманул сыщика, сделал лишь вид, что пытал своего господина, — не оборачиваясь к палачу, мирно проговорил шуань. — Если не хочешь пойти за ним следом, тебе придется постараться с госпожой. Сможешь ее как следует ублажить?
— Не извольте беспокоиться, господин, все сделаю как надо, и вы, и госпожа останетесь довольны, — пролепетал палач.
Старик промолчал. Он закрыл целый глаз.
Вскоре в пыточную привели женщину, еще не старую, сохранившую следы былой красоты. Немного грузноватая фигура делала ее мягкой, но не портила. Она посмотрела на мужа и побледнела. Но стоически выдержала это зрелище. Молча остановилась посередине комнаты и опустила голову. Ее руки слегка подрагивали.