Барон поневоле
— Это кто же будет твоим знакомцем? — прищурился Ярош, разливая самогон по стаканам.
— Да маг. Артамом зовут.
— Артам? — засмеялся толстяк. — Так его здесь нет, он на самой границе. На заставе в Черной Пади. А устроиться на службу и я могу помочь. Есть свободная должность помощника начальника конюшен. За один золотой могу поспособствовать.
— Жаль! — вздохнул гость. — Что Артам на границе, — пояснил он. — Я думал, он при штабе. А за протекцию спасибо. Я подумаю. Надо еще монеты найти. Поиздержался в дороге…
Сержанты понимающе кивнули.
— Бывает, — согласился Ярош и, разливая самогон, равнодушно отвернулся от отставника.
— Ну ты ищи, Ремгол, — взяв стакан в руку, добавил Мрошек. — Только побыстрее. Место хорошее, такие долго не пустуют.
Просидели до полуночи. Сержанты ушли, а Ремгол стал прислушиваться к разговорам. Услышав название заставы Черная Падь, скосил глаза. Справа сидели два купца и обсуждали, когда лучше оправиться с зерном в сторону заставы. Мессир Артам, с их слов, слыл суровым командиром и его не обманешь, но рассчитывался всегда вовремя. Только привередлив был к качеству товара.
— Простите, господа уважаемые купцы, — обратился к ним Ремгол. — Я слышал, вы хотите ехать в Черную Падь? Простите мою нескромность, но, может, вы возьмете и меня с собой? Я хороший боец и могу пригодиться. Кроме того, там мой хороший знакомый Артам. Маг.
Купцы переглянулись и ненадолго замолчали. Наконец один из них, с седоватой бородой и густыми белыми бровями, пошамкав губами, спросил:
— И хорошо вы, господин, знаете мессира Артама?
— Да мы с ним соседи были. Выросли, можно сказать, вместе. Я еду к нему весточку от родных передать и на службу устроиться. Могу чем-нибудь и вам помочь. Замолвлю словечко. Он меня слушает.
Купцы снова переглянулись.
— Ну а что? — сказал второй купец, с серьгой в ухе и красной сатиновой рубахе. — Помощь нам не помешает. В охрану возьмем, но бесплатно, за кормежку. Если сладится сторговаться с мессиром, не обидим.
— Вот и хорошо! — улыбнулся Ремгол. — Когда выезжаем?
— Завтра поутру.
— Меня Ремголом зовут. Отставной сержант королевского кирасирского полка.
— Я Тамаш, — представился купец с серьгой, — а это Гуарил. Выезжаем с рассветом. Так что не опаздывай, Ремгол.
— Не извольте беспокоиться, господа купцы. Я к дисциплине приучен. С рассветом, значит, с рассветом. Посижу тут, подожду. — И он махнул рукой, подзывая полового.
В дверь дома, где снимал комнату отец Ермолай, громко и сильно постучали. Старая хозяйка, вдова отставного вахмистра пограничной стражи, с кряхтеньем поднялась и, шаркая босыми ногами, подошла к маленькой лампаде, что горела под образом Дракона Хранителя.
— Кого там нечистые носят по ночам? — недовольно проворчала она и направилась к входной двери. Там остановилась и спросила: — Кто?
— Открывай. Свои.
— Свои по ночам спят…
— Святая инквизиция к отцу Ермолаю.
— А утра дождаться нельзя?
— Утром ты, старая, уже будешь гореть на костре, если не откроешь.
— Да открываю уже, открываю! — засуетилась старуха.
Она отодвинула массивную щеколду, и тут же дверь от резкого рывка распахнулась. На пороге стояли двое мужчин — инквизиторы в красных мантиях, выглядывающих из-под дорожных плащей.
— Ермолай здесь? — спросил один из них, с волосами до плеч и неприятным холодным взглядом.
— Здесь. Где же ему еще быть, господа. Проходите. — Она посторонилась.
— Отведи нас к нему! — приказал тот же инквизитор.
Меченосец веры лежал на неразобранной кровати, полураздетый, в одном сапоге, и храпел, наполняя комнату вонью дешевой самогонки. Старуха подошла и осторожно стала будить постояльца.
— Вставай, сердешный. За тобой пришли… Видать, много нагрешил…
— Уйди, бабка. Мы сами его разбудим, — проворчал длинноволосый инквизитор.
Старуха охотно бросила дело побудки отца Ермолая и быстро ушла. Длинноволосый, не церемонясь, скинул меченосца веры с кровати и пнул сапогом в живот. Но не сильно, а так, чтобы разбудить инквизитора.
Отец Ермолай с трудом поднялся с пола, ругаясь и сквернословя.
— Ну, твари! Кто посмел так богохульно обращать… ик!.. тисяся с верным служителем матери нашей цер… ик!.. кви? Сожгу на хрен… Ик! И скажу, что так и было. — Отец Ермолай ухватился за спинку кровати, старался удержать равновесие. Удавалось ему это с трудом. Он смотрел на гостей маленькими, заплывшими от пьянства глазками. Первое время он не мог сфокусировать взгляд, моргал и щурился, потирая глаза ладонями. От него далеко несло удушающим запахом перегара.
Длинноволосый поморщился и помахал перед лицом ладонью, отгоняя вонь.
— Спился! — поморщился и второй инквизитор и сел на лавку.
— Кто? — Отец Ермолай наконец узнал своих гостей. Облизнул пересохшие губы и, пошатнувшись, ухватился рукой за крышку стола. — Я денно и нощно бздю… Вернее, бзду… Э-э-э… Смиренно провожу время в посте и молитве, родя… хм… бдя над душами грешников… Скорбя… Ик!.. Ой! Вот… А что понадобилась вам, братья, в этом Хранителем забытом месте? Чтоб здесь все передохли.
— Бздит он, — проворчал длинноволосый.
— Кто бздит? Я бздю? Я денно и нощно… ик!.. Короче, вот. А? Что вам надо? Оставьте меня. Мне надо исполниться молитвенного духа. — Инквизитор оглядел стол и увидел недопитую бутыль самогона. Жадно облизнулся.
Длинноволосый обреченно махнул рукой.
— Утром поговорим, — произнес он. — Пусть проспится, старый пердун. Пошли, — обратился он к второму инквизитору, низкому и полноватому.
Тот кинул взгляд на старающегося устоять на ногах отца Ермолая и кивнул. Поднялся с лавки.
— Проспись, — сказал он, собираясь уходить.
— Да я денно и нощно в посте и молитве… — начал было отец Ермолай, но гости, громко стуча каблуками сапог, ушли. Отец Ермолай протрезвевшим взглядом, не скрывая злобы, смотрел им в спину. — Паскуды столичные, — прошипел он. — Пусть проспится… — передразнил он инквизитора.
Подходило к концу жаркое, но короткое северное лето. Дни становились короче, а ночи длиннее и прохладнее. Все чаще по небу с востока на запад двигались темные слоеные тучи. В прорехах облаков еще по-летнему сияло синее небо, и лучи местного солнца серебрили гладь реки. Утки и гуси, нагуляв жирок, тысячами перелетали с одного пруда на другой.
Поселок в Черной Пади обстроился, обжился. Рыбы, дичи, грибов и ягод вокруг заставы было множество.
На холме, где Артем убил шамана, пограничники силами крестьян поставили небольшой острог с вышкой. Там, наблюдая за рекой, круглосуточно дежурили бойцы. В случае опасности и приближения лодок дикарей могли зажечь на вышке костер и предупредить гарнизон о надвигающейся угрозе.