Блудный папа для сорванца
Когда Гриша говорил о женщинах рядом с собой – любых – я почему-то дико злилась!
– Да стой же ты, Лиза! До чего же ты упрямая! Давай спокойно поговорим! – Черкасов стиснул мое запястье, подтягивая к себе, но я снова вырвалась, не желая терпеть его прикосновения и общаться с ним. Ну не в таком же виде, в конце-то концов!
– Я не хочу с тобой разговаривать, слышишь? Не в гардеробной.
– Какая разница, где разговаривать? В этом доме сейчас практически нет места, где можно уединиться, – доказывал Гриша, убеждая меня остаться.
– Ладно, хорошо, – пропыхтела я, прикрывая глаза и пытаясь успокоиться. – Мы можем обсудить все вопросы позже?
– Когда? За новогодним столом? – Черкасов приподнял бровь, похлопывая рукой по часам. До полуночи оставалось не так много времени.
– Мы остаемся тут с Кирюшей на несколько дней. Думаю, что ты сможешь подъехать и мы побеседуем.
– Первого января я хочу забрать вас и познакомить с родителями и сестрой. Отвезти на загородную дачу.
– Что? – сперва я даже онемела. А потом уставилась на него не мигая: – Куда ты так спешишь? Я не… Я не готова. Кирюшка не готов.
– Я уже сказал, что нельзя подготовиться и выбрать момент, чтобы сказать ему обо мне, –отрезал Черкасов, сверля меня взглядом. – Прими это как факт. Ты лишила себя права голоса, когда скрыла рождение моего сына.
Слова упали между нами, как тяжеловесные глыбы, и породили молчание.
– Лиза, ты тут? Мы тебя ищем? – снаружи послышался встревоженный голос Таи, а после открылась дверь гардеробной. Подруга непонимающим взглядом смотрела на нас с Гришей, а потом стушевалась: – Извините… Не буду мешать.
– Ты не мешаешь, – обрадованная ее приходом, я протиснулась к выходу и юркнула туда, с облегченным вздохом улепетывая от Черкасова в заботливые руки визажиста, который встретил меня причитаниями о том, что я куда-то пропала.
– Что у вас случилось? – Тая приблизилась ко мне, наблюдая, как мне смывают краску и обрабатывают волосы несколькими средствами. Говорить в такой позе было чертовски неудобно, хотелось просто зажмурить глаза и расслабиться, да я и не знала, что сказать.
Подруга поняла мое состояние и тихо отошла, а я задумалась. Мы с отцом моего ребенка просто наорали друг на друга, а я в запертом помещении чувствовала себя пойманной в капкан. Необходимость обсудить важные вопросы давно назрела, а я по-прежнему вела себя как закомплексованная влюбленная фанатка, которая не может связать двух слов в присутствии своего кумира.
Невозможно на себя разозлившись, я нацелилась после всех процедур немедленно найти Гришу и поговорить с ним как взрослая зрелая женщина, но суровые и решительные визажисты и модельер разошлись настолько, что не успокоились, пока не выпустили всех женщин дома из своего импровизированного салона лишь после того, как убедились, что нас всех можно снимать для журнала мод в статье про идеальное празднование Нового года.
На камеру нас и правда снимали. Все, как по команде, схватились за свои телефоны, чтобы запечатлеть новый облик и запостить фото в социальные сети на зависть всем родным, знакомым и коллегам. Мы с Таей украдкой переглянулись, посмеиваясь над балаганом, и отошли в сторонку, оценивая внешний вид друг друга.
Подруга отрастила волосы до пояса, красивая копна шоколадного оттенка струилась по спине небрежными локонами, оттеняя длинное платье из кремового шелка. Когда мы познакомились, у Таисии были очень длинные волосы, гораздо ниже пояса. Однажды в порыве гнева она обрезала их до плеч и долго не отпускала длину.
Сейчас она завороженно касалась волос пальцами, на красивом лице застыло задумчивое выражение. Я не хотела вмешиваться в мысли подруги, но знала, что у нее хватает неприятных воспоминаний.
Сейчас у нее счастливый брак, но путь к нему был непростым. Муж души в ней на чает, растет прелестная дочка. Как они с Максимом смогли забыть о прошлом и простить друг друга? Как смогли оставить за спиной обиды? Это благодаря чувствам? Наверное, когда любовь такая сильная и взаимная, можно простить многое, лишь бы оставаться вместе…
– Ты такая красивая! – воскликнула подруга, пропуская мои волосы между пальцев. Они стали легкими и гладкими, как шелк. Красивый рыжеватый оттенок придал прежнему цвету яркости и живости. Визажист иначе меня причесал, сделал пробор в другом месте и убрал всю копну волос на правую сторону. В ушах блестели золотые рифленые серьги-кольца.
Я выглядела иначе. С идеально ровным тоном лица, искусно наложенным макияжем. Бордовая помада делала вид роковым и томным. В длинном роскошном платье от Пазолини ощущала себя Золушкой, к которой нагрянула фея-крестная. В пол, темно-зеленое, сверху – едва заметная золотистая паутинка, как дымка, со струящимся легким подолом. В нем хотелось крутиться вокруг своей оси, ощущая прикосновение ткани к голым ногам в босоножках на тонкой шпильке из ремешков. Смущала открытая грудь, которую приподнимал лиф, визуально делая на размер больше. Я подтянула его за плетеные бретельки, но особого результата не увидела.
– Ты тоже, – сделала я Таисии ответный комплимент, но она не переставая любовалась мной, наверное, потому, что для нее выглядеть красиво стало привычкой, а вот я преображалась раз в семь лет… И только в руках итальянского маэстро.
– Тони сказал, что ты очень изменилась, – поделилась она со мной секретом, заставив удивленно приподнять брови.
– Постарела, да? – спросила я и начала придирчиво оглядывать себя в зеркале в холле, куда мы убрались от толпы из гостиной.
– Не говори ерунды! – она фыркнула и махнула рукой. – Повзрослела, взгляд стал другим. Он сказал, что ты натуральная. Что в наше время редко встретишь естественную красоту без уколов и пластических операций.
– Это комплимент, надо полагать? – улыбнулась я сомнительной похвале.
– Конечно! Ты должна поверить в себя. Ты сегодня, да и всегда, очень красивая.
Я была согласна с подругой в той части, что сегодня я выглядела отлично, ведь столько людей приложило руку к созданию моего образа, но в глубине души я продолжала чувствовать себя невзрачной и потерянной, оставленной любимыми мужчинами на обочине жизни. Снова больно кольнуло в сердце воспоминание о предательстве мужа, снова перед внутренним взором пронеслась та ночь с Черкасовым и мое пробуждение в одиночестве…