Достань меня

- Как ты сказал? Рыжик? Я думала, ты уже забыл про это.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ - Ну уж нет, я свои шедевры не забываю. И если я хочу называть Рыжиком, разве нельзя?
Ей хотелось сказать, что можно, ведь это было так приятно. Но с другой стороны, зачем? И с губ сорвались совсем другие слова.
- Жень, что тебя нужно от меня? – напрямую спросила Рита.
- Ты правда не понимаешь?
Она внимательно смотрела на парня и ловила себя на мысли, что ей нравится слышать его голос. Знакомый с детства и совершенно другой. Обалдеть просто. Почему так не хотелось, чтобы это мгновение закончилось?
А Женя мечтал ровно о том же. После того вечера, когда он встретил Риту на остановке, для него существовала только эта девочка. За несколько дней из Ритки, которую он всегда  бесил и доводил, она стала для Жени особенной. Он уже понял, что не хочет бегать за ней месяцами. И тем более, не хочет, чтобы она бегала от него. Ковалевский мечтал, чтобы счастье настигло их как можно скорее. И если надо, то он был готов разбить все стены, стоящие между ними. Не хочет признаваться, что он тоже нравится ей? И пусть. Сейчас он не оставит ей путей для отхода.
Она спросила, что ему нужно? Ну так пусть узнает. Забыв обо всем, что происходит вокруг, Женя шагнул к Рите и неожиданно поцеловал ее. Прямо в школьном коридоре. Без разрешения и без всяких споров.
А это был первый поцелуй в жизни девочки. Она столько раз видела в фильмах, как это происходит, а теперь совершенно волшебный момент случился и с ней. И целовал её Женя Ковалевский – тот самый, которого первая учительница когда-то сделала соседом Риты по парте, развязав между ребятами войну. Что сказала бы та строгая классная дама, узнав, чем занимается буйная парочка спустя столько лет?
Попытки Риты вырваться и побить Женю кулаками прекратились быстро. Быстрее, чем она сама могла подумать. Нет, Рита не забыла, как дышать, не упала в обморок и даже не потеряла равновесие. Но в этот момент для нее существовал только Женя, только этот парень, горячее дыхание которого она ощущала на своем лице. Обнимая его, Рита (совершенно того не замечая) пыталась прижаться к нему покрепче, словно хотела стать еще ближе. Своим поцелуем он устроил такой творческий беспорядок среди мыслей девушки, что она просто потерялась в собственных ощущениях. Но ей уже казалось, что иначе между ними и быть не могло.
- Рыжик, – Женя оторвался от нее и посмотрел прямо в глаза, – Рыжик, ты нужна мне, понимаешь? Я теперь без тебя никак. Я всегда без тебя никак.
- Жень, – его имя она назвала уверенно, но вот что сказать ему дальше? – Я не понимаю, что происходит. Мне впервые в жизни не хочется послать тебя.
- У этого чувства есть определенное название, но если боишься, то можешь продолжать не признаваться и мне, и самой себе. Я подожду. Только уже не отпущу тебя.
И действительно не отпустил. Женя стиснул её ещё сильнее и на секунду оторвал от земли. Хотелось покружить Ритку, поцеловать её снова, взять за руку и утащить куда-то, где будут только они вдвоем. Но все это обязательно будет позже, а прямо сейчас главное, что спустя столько лет глупой борьбы он по-настоящему с ней, она с ним, они вместе. Да называйте это, как угодно! Ведь теперь она - его Ритка, его Рыжик, самая неугомонная и самая лучшая девочка на свете.
- Я приду за тебя поболеть в субботу, слышишь? У тебя просто нет вариантов пробежать плохо.
- Ну да, дуэт из орущих на трибуне Жени и Кати – это мощно, – Рита улыбнулась и потянула парня к кабинету. Тест ради них никто не отменит, но знала бы Виталина, что для них сейчас нет ничего важнее их собственной истории!
Вместе они вернулись в класс, а дальше занялись своими делами. Антон понял, что между ними что-то произошло по абсолютно одинаковой глупой улыбке на лицах обоих, но спрашивать у друга ничего не стал.
    
Глава 7
Войдя в дом вечером после работы, Женя сразу же обнаружил кроссовки Артёма возле двери.
«Опять мой братец притащился на мамину еду»
Мысли Жени были абсолютно правильными. Артем уже давно жил отдельно и был весьма самостоятельным, но готовить не любил. Жениться он пока не планировал, но уж если расставаться с холостяцкой жизнью, то только ради самой лучшей девушки. Такой, которая умеет сочетать в себе качества лучшего друга и пылкой любовницы. И да, готовит не хуже, чем мама.
С подругами, которые в его жизни менялись достаточно часто, Артем расставался легко и без особых проблем. Сейчас же он вовсе был свободен и по вечерам часто приходил к семье.
На кухне Женя стал свидетелем замечательной картины: Артём увлеченно рассказывал маме о каком-то новом проекте, при этом уплетая за обе щеки запеченную под сыром свинину и какой-то салат. На столе еще стояла тарелка с парой горячих бутербродов.
- Это все, что ты мне оставил, брательник? – спросил Женя, сам едва не ухохатываясь со зрелища «Артем-паинька».
- Пфифет, – проговорил Тема, продолжая жевать. - Это я еще щедрый, мог бы сам все съесть. Мам, а можно дачу «забронировать» на выходные?
- Давно на шашлыки не выбирался? – спросила женщина, которую за прекрасную внешность с трудом можно было назвать мамой двоих взрослых парней. Некоторые черты лица сыновья унаследовали от неё. И в целом оба были больше похоже на маму, чем на отца.
- Ага, даже соскучился по нашей беседке. Женёк, погнали в воскресенье на дачу с нами? И Тоху бери с собой, только чтобы он с гитарой был. Скажи, без нее не пустим.
- Темыч, я уже девушке обещал, что на выходных буду с ней, – Женя сел за стол и потянулся за бутербродом, чтобы спрятать легкое смущение. Он никогда не скрывал от брата личную жизнь, но о Рите, разумеется, ещё ничего не рассказывал.
- Опа, мелкий, ты когда новую подружку завести успел?
- Вот не поверишь, сегодня. Она моя одноклассница. А я, дурак, раньше не замечал, какая она классная.
Артем улыбнулся, реально радуясь за своего «мелкого». Надо сказать, что Ковалевский-старший и его младший брат внешне были похожи, только у Артема волосы были черные, а глаза темнее, чем у Жени. Возможно, Женя казался несколько симпатичнее старшего брата, но харизмой ему однозначно уступал. Артем так органично смотрелся в своем образе «человека-беспорядка», так ловко уживался в собственном хаотичном мире, что перед его обаянием было невозможно устоять.