Поворот (ЛП)

Думаю, я выбрал правильную профессию. Но дело не только в этом. Мне нравится быть нужным ей.
Итак, Миа говорит, что она испытывает симпатию ко мне и хочет секса со мной? Это, как предоставить человеку с аллергией на арахис, свободный вход в банкетный зал со шведским столом, где все блюда содержат арахис.
Человек, который чертовски любит арахис.
Человек, который в течение последних трех дней, думал только об арахисе.
Ну, мне платят не за то, чтобы я сидел тут и мучился над тем, что большинство парней, вероятно, даже проблемой не назовут. Я кликаю мышкой, чтобы избавиться от экранной заставки, и начинаю печатать отчет. Я должен заполнить пробелы в опросном листе для пациентов, которые приходят с вирусным насморком, надеясь получить антибиотики. Сэкономлю немного времени. Тем не менее, я потратил на это около пяти минут.
Я смотрю на часы и вижу, что до конца смены еще сорок пять минут. Так что я могу осмотреть еще, по крайней мере трех, а может даже четырех пациентов, прежде чем закончу свой рабочий день. Это средний темп, к которому привыкаешь, если работаешь в Центре скорой помощи.
Иногда начинаешь чувствовать себя, будто вкалываешь на сборочном конвейере. Пациенты приходят один за другим, и я должен выяснить причину их визита, так быстро, как только возможно прежде, чем перейти к следующему случаю.
И, каким-то образом, в середине этой лихорадочной гонки со временем, я должен найти способ сохранить свою человечность. Найти способ действительно видеть и действительно слушать людей, приходящих ко мне. Потому что для меня они слишком легко могут стать просто именами, со списком симптомов, с которыми нужно разобраться. Но для них я человек, которому они доверяют, который выяснит что с ними не так и поможет это исправить.
Это ответственность, к этой задаче я отношусь серьезно. Не важно, насколько порой бывает трудно и, независимо от того, что порой я задаюсь вопросом, в своем ли я был уме, когда добровольно выбрал эту карьеру, я знаю, что создан для этого. Я делаю то, чем хотел бы заниматься. Или, по крайней мере, на пути к этому, и не собираюсь позволить чему-нибудь сбить меня с него.
Даже Миа. Независимо от того, насколько она нуждается во мне. Например сегодня, она почти отрезала себе пальцы, и у нее нет никого, кто мог бы забрать ее из больницы домой. Поэтому я сам ее отвезу, и не буду ворчать и отчитывать ее.
Глава 6
Миа
Моя голова словно кирпич, а веки буквально склеились вместе, и я никак не могу разомкнуть их. Слышу знакомое жужжание и щелчки вентилятора на потолке, да и подушка и одеяло, вроде, мои собственные.
Так что я в своей спальне. Кроме этого, я понятия не имею, что происходит.
Чувствую тупую боль в левой руке, и слабый, кислый запах рвоты. События прошлой ночи вспыхивают в моем мозгу, как серия разрозненных снимков. Я помню, как выходила с Джеем из больницы, потом он повез меня в аптеку. Минута ожидания и они передали маленький оранжевый флакон. Я проглотила лошадиную дозу гидрокодона, которые неутомимый ординатор, коллега Джея, Ямада прописал мне, потому что местный анестетик, который он использовал, работал так хорошо, что я стала бояться, что больше никогда не почувствую свою руку.
Затем Джей заехал в кафе, и я был так голодна, что всего за несколько минут, пока мы ехали на его пикапе вниз по дороге к моей квартире, проглотила три горячих тако, запив целой бутылкой воды.
По приезду домой, все стало размытым. У меня было ощущение, будто я попала под поезд.
Действительно ли Джей нес меня вверх по лестнице в мою квартиру? Или я путаю фантазии с реальностью? Я все еще чувствую, как он подхватывает меня на руки и, ни разу не споткнувшись, и не сбавляя темп, поднимается по ступенькам. Я помню, как положила голову ему на плечо, сгорая от желания прижаться губами к его шее.
Если это просто моя фантазия, то она самая яркая из всех, какие у меня были.
 
Не уверена, что произошло дальше. Но я, как-то оказалась в своей постели.
Поворачиваюсь на бок и с трудом открываю глаза, которые тут же начинает покалывать, пока я щурюсь и моргаю от солнечного света. Там, на тумбочке, рядом с бутылкой воды стоит маленький оранжевый пузырек с таблетками. Я протягиваю руку за ним.
Потом переворачиваюсь на спину и изучаю этикетку. Судя по всему, стандартная дозировка гидрокодона с ацетаминофеном. Которая, по-видимому, оказалась для меня, слишком большой. Я никак не ожидала, что у меня будет такая реакция на это лекарство, но предполагаю, что если бы ни с кем ничего подобного не случалось, то не было бы и предупреждений о побочных эффектах.
— Ты должна поесть, прежде чем принять одну из них, — раздается глубокий баритон рядом со мной.
Мое сердце подпрыгивает, и я взвизгиваю. Повернув голову в сторону голоса, бутылка выпадает из моих рук.
Это Джей. В моей кровати. Он лежит под одеялом, одетый в белую футболку, голова на подушке, и волосы взъерошены ото сна. Пока я на него таращусь, он потирает глаза большим и указательным пальцами.
— Что ты здесь делаешь? — пищу я. Джей в моей постели. Но почему? Что произошло прошлой ночью? Я одета? Да, на мне есть нижнее белье и футболка. Те же, в которых я была прошлым вечером. Таким образом, на мне нет только штанов для йоги. Он их снял? Почему я не могу вспомнить?
Он разводит руками, как бы говоря: «разве это не очевидно?» — Пытаюсь проснуться?
Мой разум приходит в замешательство.
— Что ты делаешь в моей постели?
— Ты просила меня, нет, умоляла меня остаться.
— Я это сделала? — С трудом сглатываю. У меня во рту пересохло, и я не знаю, что сказать. Не могу поверить, что Джей провел ночь в моей постели, а я ничего не помню.
— Ты была под кайфом, — объясняет он, — и я должен был отвести тебя в ванную, чтобы ты проблевалась, прежде чем отнес тебя в постель, где ты прицепились к моей руке, рыдая, и умоляя не покидать тебя.
О, Боже! Дикий огонь смущения вспыхивает у меня на шее и щеках. Я вроде помню что-то, но в голове все так смешалось, что не совсем понимаю, где вымысел, а где реальность. Полагаю, это объясняет запах рвоты. И остатки ее в моих волосах. Я спала с волосами, забрызганными рвотой. Отстой…
— Прости, — говорю я слабым голосом. Затем добавляю: — Почему ты просто не лег на диване?
— Я думал об этом. — Он скидывает одеяло и начинает выбираться из постели. — Но я решил, что мне необходимо выспаться.
Я открываю рот, чтобы ответить, но слова умирают прежде, чем достигают голосовых связок, когда я наблюдаю, как он поднимает с пола штаны и натягивает их. Он делает это быстро, но я все же мельком вижу его нижнее белье. Черные боксеры, которые так обтягивают его задницу и бедра, что у меня перехватывает дух. Я люблю боксеры, они подходят парням, и они прекрасно подходят Джею.
Он идеален. И полностью под запретом, по причинам, которые я не могу вспомнить. Когда он выходит из комнаты, я все еще стою и сгораю от желания.
С ворчанием вылезаю из кровати и иду в ванную. Я еле стою на ногах и остро нуждаюсь в душе. Который сейчас час? У меня нет часов на тумбочке, так что я понятия не имею. Я всегда узнаю время на телефоне.
Подождите. Какой сегодня день? Четверг? Я должна быть на работе. Дерьмо! Мне нужно позвонить им, но я даже не знаю, где мой телефон.
Вернувшись в спальню, нахожу свои штаны для йоги сложенными в кресле. Должно быть это сделал Джей. После того, как вытащил меня из них. И я не могу этого вспомнить. Тепло разливается в моем животе, пока я неловко, одной рукой, натягиваю штаны.
 
— Эй, где мой телефон? — спрашиваю я Джея, когда выхожу из спальни. Он на кухне, достает пару мисок из шкафа, и отвечает на мой вопрос, кивая на белый пластиковый больничный пакет, стоящий на барной стойке.
Я вожусь с пакетом, когда Джей говорит: